Все это время братья и сестры Маннергейма заботились о его дочерях: кажется, его бывшая жена не слишком много внимания уделяла их воспитанию и образованию. Возможно — от недостатка средств, а не любви, хотя взаимоотношения между матерью и до­черьми были сложными. Девушки подолгу гостили у родных отца, но к себе в Варшаву он их не приглашал, мотивируя это нестабильной международной обстановкой.

К 1914 году старшая, Анастасия (Ста­ей), уже выбрала свой путь: она поселилась в католическом монастыре в Лондоне (но постриг, кажется, так и не приняла). А 19-летняя Софи, которую княгиня Туманова привезла с собою в Петербург, остается на время войны в Гельсингфорсе на попечении самой младшей (сводной) сестры Густава, Маргериты (Кисеи) и ее мужа Микаэля Грипенберга.

Г. Маннергейм сестре С. Маннергейм 12 ноября 1914 г.

Дорогая София,

после 20 дней неустанной работы у нас пара дней отдыха, во время которых пытаются привести в порядок все, что нуждается в по­чинке, пишут письма и занимаются личными делами, стригут воло­сы и бреются, иначе говоря подтягивают себя, личный состав, лошадей и обмундирование. Мы расположились в двух больших де­ревнях, где есть просторные помещения, в которых лошади превос­ходно себя чувствуют. Фуража, слава Создателю, опять хватает. Если бы только солнце светило, да дороги были посуше, все было бы «all right». Состояние здоровья, по крайней мере, в моей брига­де, отличное. Вчера получил радостный сюрприз — пачку писем: от тебя два, одно от 4-го и второе от 17 числа, одно от Микаэля1, от 20 числа, одно от Айны[1] [2] от 1-го, и два от Стаей -щц одно из них отправлено Папе, второе мне из Стокгольма. Вообще, почта начи­нает действовать много лучше прежнего. Нельзя забывать, в каких трудных условиях приходится работать нашим полевым почтам, и нельзя судить слишком строго их персонал, которого совершенно недостаточно.

Из ваших писем все же заключаю, что те немногие послания, ко­торые успел вам написать, дошли по назначению -г- хотя и в обли-


Итак, дорогая София, теперь заканчиваю, посылая горячий при- вет вам всем. Я в отличном самочувствии, даже не устал, не только не ранен.

Твой преданный брат Густав1.

Г. Маннергейм — сестре С. Маннергейм 6 января 1915 г.

Дорогая София,

надеюсь, ты получила мою телеграмму, которую я отправил пару дней назад, чтобы обрадовать вас известием, что я получил Геор­гиевский крест 4-й степени за действия моей бригады в середине сентября. Содержание телеграммы, наверное, не так легко было разобрать, и, быть может, я мог бы телеграфировать по-фран­цузски. Но поскольку я не был уверен, примут ли телеграмму на французском, я предпочел доставить тебе некоторое неудобство телеграммой по-русски. Теперь я могу умереть со спокойной душой, если так суждено. Если бы я погиб прежде, чем получил маленький белый крестик рыцарского ордена святого Георгия, это досаждало бы мне, если не здесь, то в ином мире наверняка. В нашем возрасте становишься довольно равнодушным к мирскому блеску и тщете — по крайней мере, заметно равнодушнее, чем лет десять назад. Все же я должен сознаться, что пережил радостное мгновение, когда начальник моего штаба разбудил меня среди ночи, держа в руке из­вестие о том, что мне присвоен Георгий. Необычайный размах этой войны, конечно, означает, что и этот крест дают чаще, чем ко­гда-либо раньше, но будь их сколько угодно гт крест всегда окружен таким ореолом почтения, какого ни одна другая награда не дости­гает. Моя радость была бы еще больше, если бы я получил его еще при жизни Папы.

Мне кажется, что центр тяжести в борьбе переместился, по крайней мере ненадолго, в дипломатию. В Риме, Бухаресте, Софии, Тегеране и других местах происходят сражения, которые по упор­ству не отстают от тех, что идут на поле боя. Здесь, где нахожусь я, сравнительно спокойно, но никто не в состоянии ответить на вопрос, надолго ли. Мы стоим сейчас в бескрайне большом селе, где сотни домов. В моем распоряжении целая маленькая хатка.


 

[1]   Грипенберг Микаэль — муж сводной сестры Маргериты (Кисеи) Ман­нергейм.

[2] Маннергейм Айна (1869-1964) — жена брата Карла, известная певица.