Премьер-министр ответил следующее: несмотря на трудности, испытываемые страной в связи с притоком беженцев, невозможно запретить людям искать убежи­ща в Финляндии. Возвращение в Россию означает для большинства из них смертный приговор, и поэтому выдворить их не позволя­ют соображения гуманности. Кроме того, такие меры вызовут не­гативную реакцию в Европе, где отнюдь не все страны признали независимость Финляндии.

Многие бывшие офицеры русской ар­мии действительно все еще носят русскую военную форму, хотя это официально запрещено, но расследование показало, что мундир — единственная одежда этих несчастных людей, едва уцелевших и бе­жавших через границу без всякого имущества. Никак нельзя присо­единиться к мнению господина Алкио, что «в настоящее время лю­бой русский в Финляндии, будь он буржуа или большевик, является опасным врагом свободы»1.

Тем не менее тысячи беженцев были в те годы депортированы в Россию. В поисках спасения люди искали влиятельных знакомых, и к Маннергейму не раз обращались с просьбами о ходатайстве.

К. Нагорнова — Г. Маннергейму

S.-Michel (Мишели)

12 января 1922 г.

Многоуважаемый барон Густав Карлович!

Мой отец, Николай Васильевич Подлесский, сообщил мне, что обратился к Вам с просьбой оказать мне и моему мужу, Борису На- горнову, Ваше содействие.

С своей стороны, бесконечно извиняясь за причиняемое Вам беспо­койство, покорнейше прошу Вас помочь нам Вашим поручительством в нашей политической благонадежности. Дело в том, что Советским Правительством был послан запрос Финляндскому Правительству о высылке нас обратно в Россию, что грозит нам неизбежной гибе­лью, и Ваше поручительство может спасти нас от этого.

Папа пишет мне, что убежден в том, что Вы не откажете нам в нашей общей просьбе.

Кира Нагорнова[1] [2].


 

[1]    Ibid. S. 333.

[2] НАФ. Коллекция Grensholm. К. 5. Публикуется впервые.