Посетил авиационную выставку в Великобритании. Новые военные самолеты произвели огромное впечатление — Маннергейма особенно заинте­ресовала бурно развивавшаяся авиационная промышленность: тут можно было позавидовать и англичанам, и немцам, находившимся на переднем крае. Геринг, министр авиации Третьего рейха, осенью 1935 года приглашал маршала не только поохотиться: он продемонстриро­вал Маннергейму заводы, где производились знаменитые «юнкерсы» и «хейнкели». В том, что и СССР наращивает выпуск самолетов, тан­ков и всех новейших видов вооружения, не было сомнений.

 

Финляндия же в военном отношении безнадежно отставала, ее воздушный флот предстояло создавать чуть ли не с нуля. Техническая база армии находилась почти на том же уровне, что и в 1918 году, — в основном захваченное у русских, устаревшее оружие и пушки. Необ­ходимо было срочно перевооружаться, формировать танковые части, создавать противовоздушную и противотанковую оборону. Маннер- гейм по опыту знал, что артиллерия всегда была сильной стороной русских. Стало быть, следовало прежде всего наладить производство орудий и боеприпасов. Все это требовало средств. Все 1920-е годы финское правительство выделяло на оборонную промышленность ми­нимальные суммы. А когда в начале 1930-х разразился мировой эко­номический кризис, в Финляндии установили режим экономии: уже утвержденный на 1932 год бюджет пришлось урезать еще на 10 %, в том числе и военные расходы. Поэтому отношения маршала с соб­ственным правительством складываются непросто, как и прежде, хотя и по другим причинам. В мемуарах он подробно описывает ежегодные торги с министрами из-за военного бюджета и дополнительных ассиг­нований на нужды обороны. Маннергейм напрасно пытается убедить политиков, что вооруженная современной техникой и обученная ар­мия — необходимое условие мира. Большинство из них считает, что расходы на социальные нужды и образование важнее оборонных. В то время многие всерьез предполагали и надеялись, что в Европе победит разум, и войны больше не будет. Юхо Куусти Паасикиви, возглавляв­ший тогда правительственный «комитет экономии», упомянул в разго­воре с фельдмаршалом, что некоторые члены комитета больше верят не в военную, а в «культурную» оборону. «Вот как? Они, стало быть, надеются на магазин Академической книги», — едко заметил тот[1].

В общем, в 1930-е годы правительство Финляндии, стараясь вы­вести страну из экономического кризиса и поднять жизненный уро­вень народа, вместо дополнительных ассигнований на военные рас­ходы все время сокращает их. И так — вплоть до осени 1939 года,

Й все же Маннергейм был уверен, что главная опасность грозит Финляндии с востока. Во время визитов в Великобританию встреча­ясь с Черчиллем и другими политиками, он убедился, что там явно недооценивают намерения, а главное — возможности Советского Союза. Он удивлялся недальновидности западных политиков. Прав­да, из Финляндии было лучше видно и слышно. Первый «сигнал тре­воги» прозвучал в Хельсинки в июне 1935 года, когда посол СССР Эрих Асмус заявил премьер-министру Кивимяки: в случае войны в Европе Советский Союз для обеспечения собственной безопас­ности, возможно, оккупирует какие-то области Финляндии. С этого времени финское правительство решило в своей внешней полити­ке ориентироваться на скандинавские страны — то есть настаивая, как и они, на своем нейтралитете, попытаться в то же время начать совместную с ними работу по защите этого нейтралитета и обеспе­чению неприкосновенности своей территории. Эти планы были об­речены на неудачу уже потому, что политические интересы стран Скандинавского полуострова слишком разнились: Дания и Норвегия опасались Германии, Финляндия видела угрозу в Советском Союзе, а Швеция — и с той, и с другой стороны. Но все же «скандинавская ориентация» была единственным способом избежать участия в кон­фликте крупных держав. Особенно убежденным сторонником но­вого курса был Маннергейм. По его настоянию в 1936 году послом в Стокгольме назначают Паасикиви, который, как и Маннергейм, долгие годы пробыв «в запасниках» политики, в решающие моменты еще не раз окажется необходимым своей стране. Оба они возлагали большие надежды на Оборонный союз с «неприсоединившимися» скандинавскими странами — вернее, с ближайшим соседом Финлян­дии Швецией. В случае войны с СССР любая помощь — и военная, и продовольственная — могла поступать в Финляндию только че­рез Швецию. Кое-чего Маннергейм добился —- например, договора со шведской фирмой «Бофорс» в 1936 году о поставках вооружения. Но главным был вопрос о совместных оборонительных сооружениях на Аландских островах. Аланды — предмет извечного спора между Финляндией и Швецией — расположены у входа в Ботнический за­лив, отделяющий Финляндию от Швеции. Защита архипелага была в интересах обеих стран. К концу 1938 года Финляндия и Швеция пришли к общему мнению по поводу совместного строительства укреплений на южных островах архипелага и о необходимости раз­мещения там войск. Этот так называемый «Стокгольмский проект» премьер-министры обеих стран подписали в январе 1939 года. Все же для осуществления его требовалось согласие государств, подпи-

’ ''WIUIUBH X . 1>1МШН |Л nni v

9 февраля 1939 г.

 

[1] См.: Jagerskiold S. Mannerheim rauhan vuosina.