Первые волны наступления советских войск на Карельском перешейке в декабре остановились, наткнувшись на упорное сопро­тивление финнов. Оборонительная тактика их в этом районе оказа­лась действенной, хотя пресловутая «линия Маннергейма» — цепь укреплений протяженностью почти в 150 км — на самом деле не была такой сверхмощной и непреодолимой, какой ее рисовала совет­ская, да и финская пропаганда. Но легенда о неприступности «линии Маннергейма» живет до сих пор.

рекомендуем сервисный центр

О необходимости возведения оборонительных сооружений на Ка­рельском перешейке начали думать еще во время гражданской вой­ны. Было даже составлено несколько планов; первый из них, времен­ный, — при штабе Маннергейма в 1918 году. Второй предложили не­мецкие военные, недолгое время руководившие армией Финляндии. Затем в 1919-м начали рыть траншеи и строить проволочные загра­ждения в районе Райвола (ныне Рощино). Следующий этап строитель­ства наступил в 1920 году. План расположения укреплений составлял тогдашний начальник Генштаба Оскар Энкель вместе с французски­ми инженерами-специалистами, и эта первоначальная линия из 168 бетонированных укрытий получила название «линия Энкеля». Через четыре года работы приостановили из-за отсутствия средств: решено было, что на фортификацию тратится слишком много денег в ущерб вооружению и снабжению армии. Возобновили строительство в 1932 году, и к лету 1939-го это была цепь траншей, блиндажей и дотов, защищенных противотанковыми рвами, базальтовыми глыбами и ко­лючей проволокой. Некоторые из них были рассчитаны на целый взвод, и там имелось все необходимое для долговременной оборо­ны, вплоть до колодцев с питьевой водой, печей и двухъярусных нар. Очень важную роль в системе укреплений играл ландшафт — они были как бы «вписаны» в труднопроходимые болота, скалы, леса. Второй ряд укреплений построить не успели. Работы велись в лихо­радочной спешке все предвоенное лето, с июня по октябрь 1939 года, силами добровольцев — учителей, студентов. В октябре их сменили подтянутые к границе войсковые части.

С именем Маннергейма укрепления стали связывать уже в ходе войны, с легкой руки иностранных репортеров, окрестивших их «финской линией Мажино». Но поскольку образ фельдмаршала за время Зимней войны превратился в символ национального единства, название «линия Маннергейма» почти сразу же вошло в обиход. Вна­чале полуофициально: Маннергейм любил фимиам, но до известных пределов, поэтому при нем говорилось, как и прежде, — «главная оборонительная линия». В неприступности линии Мажино никому