Корреспондент «Daily Alta California» предска­зал, что из первых приехавших летом 70 амери­канцев не меньше, чем 20 или 30, выедут в Сан-Франциско ещё до зимы. Прожить зиму 1867-1868 года в Ситке стоило столько же, как в Сан-Франциско. И тем не менее, поставками провианта в конце навигационного сезона ни­кто так и не заинтересовался. В Ситку прибыли десятки торговцев другими товарами: «лотами» и мехами.

 

Ещё до отъезда из города американского ко­миссионера - генерала Ловелла Гаррисона Рус­со, все незанятые земельные участки в Ситке - «лоты» - были уже захвачены и поделены между спекулянтами, но не для строительства, а для пе­репродажи. Ожидали, что поселенцы потянутся за армией. Надеялись, что начнётся строительст­во железных дорог и «Pacific Railroad» притянет эмиграцию на побережье Аляски, обеспечив по ходу работой огромное количество населения. Однако случилось неожиданное: американское правительство закрыло доступ поселенцам и вся территория была объявлена «общественной соб­ственностью, находящейся в распоряжении Со­единённых Штатов». 26 октября 1867 года ко-

37

миссионер главного правительственного Агент­ства по распределению земель Джозеф Вильсон официально заявил, что всякие претензии на зе­мельные участки являются незаконными. Собст­венники купленных в Ситке участков момен­тально потеряли свои деньги, оказавшись под угрозой насильного выдворения с территории. Секретарь внутренних дел Соединённых Штатов О. Броунинг предупредил, что «для изгнания пришельцев может быть применена военная си­ла». В итоге, наплыв переселенцев, который жда­ли в Ситке, не состоялся. Один коммерсант гру­стно писал в Нью-Йорк: «Я не вижу ни малейших признаков устремления в этот регион следую­щей весной.»

Без прав на землю какая-либо разведка ресур­сов тоже не имела практического значения. Кро­ме тех ресурсов, что манили на Аляску с самого начала: пушного и мехового сырья - главной и истинной цели покупки Аляски, инспирирован­ной калифорнийскими бизнесменами. «Настоя­щей причиной смены государственных флагов на Аляске была меховая торговля», - категорич­но утверджал в своих мемуарах бывший сенатор Калифорнии Корнелиус Коль, он же - инициа­тор межгосударственных переговоров и близ­кий друг государственного секретаря Вильяма Сьюарда.

Осенью 1867 года в Ситку съехались десятки меховщиков из Калифорнии, Сандвичевых ост­ровов, Территории Вашингтон, Нью-Йорка и Британской Колумбии. Однако на месте выясни­лось, что, во-первых, в самом городе мехов прак­тически нет, а то, что есть, лежит на складах Рос­сийско-Американской компании. Во-вторых, что индейцы, которые привозят в Ситку шкуры, не хотят принимать «гринбеки», а обменивают шкуры на оружие и алкоголь. В условиях военно­го режима, провозглашённого 29 октября 1867 года, это был тупик. И торговцы «устроили между собой настоящие гонки за приобретение собст­венности и имущества Российско-Американской компании» (Petroff I. 1882). Но было поздно. Князь Максутов уже распродал шкуры тем, кто успел первым: Босковицу, Шмидбергу, Хатчинсо­ну. Этому последнему Максутов тайно продал и всё прочее имущество РАК, под маркой юридиче­ски пока не существующей компании «Hutchinson, Kohl & Co.», за вывеской которой стояли реальные и богатые покупатели - кали­форнийские бизнесмены Луис Шлосс и Леви Гершль - будущие хозяева Аляски.