Оппозиция в России существует давно. В царские времена оппозиция требовала отмены крепостного права, введения Конституции, упразднения самодержавия и т.д. и т.п. Говоря о советской оппозиции, вспоминают обычно диссидентов, но их требова­ния к власти не зафиксированы в истории в виде членораздельной про­граммы. Кто-то подпал под цензуру, чем и был недоволен, кого-то не вы­пускали в Израиль, кому-то не дали дачу, ну а кто-то, как водится, мечтал о свободе, непонятно, что именно под этим подразумевая.

Но попадались и совершенно особенные люди: к дис­сидентам себя не относившие, за сво­боду, пожалуй, не боровшиеся, мно­гим, по тогдашним меркам, обладав­шие и все-таки чем-то недовольные. Таков, например, Александр Алек­сандрович Зиновьев, чье 95-летие Россия отметила в октябре этого го­да. Человек сложной судьбы и не ме­нее сложного устройства, огромного ума и всестороннего дарования, при­знанный на Западе русский ученый, писатель и художник. Непонятый и непонятный, обожаемый одними и ненавидимый другими, человек- загадка, которая, пожалуй, не разга­дана по сей день.

Он любил повторять, что всегда предпочитает говорить правду, несмо­тря на условия и обстоятельства, что книги его продиктованы потребно­стью высказать эту правду, даже если она нежелательна и неудобна кому- то. Он и других призывал к тому же, призывал не бояться высказываться и бунтовать, если рядом бессовестно по­пирается правда.

Прежде всего, он был философ и логик, автор почти полутора десятка книг, посвященных вопросам логики. Многие из его работ по логике еще в советское время, до эмиграции, пере­водились и издавались за границей. Уже тогда пришло к нему признание международного научного сообще­ства как одного из ведущих логиков XX века. Суть логики Зиновьев видел не в создании формальных исчисле­ний, но в использовании для разра­ботки приемов научного познания.

 

По сути, он является автором новой концепции логики, наиболее подхо­дящей для описания свойств научных знаний.

Но широкой публике Зиновьев из­вестен как писатель, автор нашумев­ших и по-своему эпатажных литера­турных произведений. Литературную деятельность он начал в пятьдесят четыре года и плодотворно занимался ею до семидесяти семи лет. За это вре­мя им написаны шестнадцать романов и повестей, три поэтические книги, одиннадцать сборников публицисти­ки, автобиография, эссе, киносцена­рий, пьеса, социологические исследо­вания.

К юбилею ученого и писателя из­дательство «Молодая гвардия» в се­рии «Жизнь замечательных людей» выпустило книгу филолога Павла Фо­кина «Александр Зиновьев». Неоспо­римым достоинством книги является собранный автором богатейший био­графический материал, представлен­ный почти на восьмистах страницах. Детство в чухломской деревне и в Мо­скве, учеба и служба в армии, участие в боях Великой Отечественной войны, Московский университет и Институт философии, семья, работа, отношения с друзьями и коллегами, конфликт с властью и эмиграция, литературная деятельность и возвращение на роди­ну — обо всем и довольно подробно рассказывает книга П.Фокина. Одно­го, пожалуй, нет в этой большой кни­ге — ответа на загадку: «Александр Зи­новьев — кто он?»

Читая книгу П.Фокина или рабо­ты самого А.Зиновьева, понимаешь, что перед тобой — оппозиционер, оп­позиционер по натуре. И при какой бы власти, в каком бы обществе он ни жил, он всегда оставался в оппозиции. Живи он в России до 1917 года, непре­менно был бы революционером, а не то и террористом-бомбометателем — ведь говорил же он о себе, что вына­шивал в юности идею убить Сталина! Живя в СССР, он ненавидел совет­скую власть и коммунизм, будучи при этом до 1976 года членом пар­тии, а ведь в партию, кажется, нико­го силком не затаскивали. Пожив на

Западе, вознегодовал на Запад. Вер­нувшись в постперестроечную Рос­сию, возненавидел новую действи­тельность, призывая народ к бунту, к насильственному захвату власти и вооруженному восстанию: «Толь­ко восстание, только бунты, только жертвы», «На виселицу реформато­ров!». Призывая к свержению власти на страницах одних изданий, в то же время в интервью другим изданиям он говорил: «Из меня все время пыта­ются сделать какую-то политическую фигуру. Я не политическая фигура. Поймите это. И не буду никогда», «Я никого и ни к чему не призывал и не призываю. Я не политик, а исследо­ватель». Но как же называть челове­ка, интересующегося политическими событиями с целью повлиять на них? Зачем авторитетный и уважаемый всеми человек, уверяющий, что не занимается политикой, настаивает на захвате власти вооруженным пу­тем и казни реформаторов? И если это не призыв, то что это? Может ли пожилой профессор не понимать, что его слова будут расценены боль­шинством именно как призыв? А что будет дальше, когда власть окажется захваченной, а реформаторы пове­шенными? Что будут делать бунтов­щики и весь прочий народ, если тот, кто звал к топору, вдруг устранится и скажет: «Поймите, я не политик и что теперь делать — не знаю. Меня неправильно поняли»?..

В начале 90-х, когда Зиновьев вер­нулся в Россию, критикуя Запад и де­мократов и настаивая, что советский период был «вершиной русской исто­рии», патриотическая обществен­ность цепко ухватилась за него. Еще бы! Известный ученый, признанный на Западе писатель, книги которого выходили почти на всех европейских языках (правда, критику самого За­пада там почему-то издавать не спе­шили), — его мнение, его поддержка дорогого стоят. Зиновьев был принят согражданами как патриот, критик глобализма и неоколониальной по­литики Запада, автор идеи «глобаль­ного человейника». Многие сограж­дане не подозревали, что перед ними «суверенное государство» — так он сам себя называл, избегая какого бы то ни было определения собственных взглядов.