«Пишу Вам, как близкому другу, потому что так Вас чувствую... Берегите себя, Женя. Судя по фоточкам, Вы тоненький и блед­ненький. Будьте осторожны. Напишите мне, только если будет желание и уверен­ность... что это стоит делать».13

 

Написать Берберовой Евтушенко, видимо, не собрался (или его послание до нее не дошло), но в конце ноября того же, 1966 года, он\ приехал в Принстон — с единственной целью ее повидать. Судя по письмам Берберовой ряду корреспонден­тов, личная встреча с Евтушенко не произвела на нее ожидаемого впечатления. Од­нако она, несомненно, ощущала себя крайне польщенной, ибо не упускала ни ма­лейшей возможности рассказать о его приезде всем близким и дальним знакомым. Да и по прошествии четверти века визит Евтушенко виделся Берберовой одним из интереснейших событий этих десятилетий. Неслучайно в плане будущей книги, за­думанной ею как продолжение «Курсива», но в результате оставшейся ненаписан­ной, появление Евтушенко на пороге ее дома стоит под номером первым.

В том же 1966 году в жизни Берберовой произошел ряд событий, которые № как в то время казалось должны были не только многократно расширить ее кон­такты с Россией, но и вывести их на совершенно иной уровень. В конце августа с Берберовой неожиданно связался известный композитор и голливудский продюсер Дмитрий Темкин, сообщив, что советско-американский фильм «Чайковский» он хотел бы снимать по ее книге. Подписав контракт и получив задаток, Берберова до­пускала, что если с «Чайковским» все пойдет цо плану, то это откроет для нее и дру­гие, ранее непредставимые возможности, включая публикацию «Курсива» в Совет­ском Союзе.

Другое дело, что из этого плана ничего не выйдет: сценарий фильма будет иметь с книгой Берберовой немного общего, и ее имя даже не появится в титрах. Однако ни в 1966-м, ни в 1967-м она этого еще не знала, зато воочию видела, что отношение советских властей к эмигрантам, включая тех, кто всегда был настроен враждебно к режиму, существенно изменилось. Об этом говорили пять первых томов «Краткой литературной энциклопедии» (1962-1966), в которых упоминались многие эмиг­рантские писатели, в том числе и сама Берберова (в статье о Горьком). Об этом так­же свидетельствовал ряд вышедших в Советском Союзе книг, написанных бывши­ми эмигрантами и рассказавших об эмиграции в достаточно доброжелательных то­нах. Особо выделялась книга Дмитрия Мейснера «Миражи и действительность: За­писки эмигранта» (М., 1966), где вполне нейтрально говорилось о Набокове, сочув­ственно об Антонине Ладинском, а о самой Берберовой даже восторженно.

Вот как описывал Мейснер, в 1930-е годы пражский корреспондент “Последних новостей”, свои встречи с Берберовой: «Париж. Одна из маленьких комнат редак­ции «Последних новостей», шумной, как и все газетные редакции, тревожной и нерв­ной.  В этой комнатке можно было видеть молодую, очень красивую женщину, такую, каких трудно скоро забыть. Заговорив с ней, в самом деле невозможно было не развесить уши. Уж очень бойко, складно й интересно умела говорить эта молодая женщина, на которую и на улице, и в любом большом общественном заде сразу вокруг невольно обращали внимание. Это тоже эмигрантская писательница мо­лодого поколения. После ряда блестящих фельетонов и очерков об эмигрантах она выпустила широко нашумевший роман-биографию, посвященный жизни—прежде всего жизни, а также и творчеству великого русского композитора П.И. Чайковско­го. Н.Г. (sic! —И.В.) Берберова нашла чуткие и вместе с тем смелые слова, рассказы­вая о жизни великого композитора. Берберова, бывшая в то время женой эмигран­тского критика и поэта Владислава Ходасевича, также показала, что не ограничива- английский», не упоминая о каких-либо иных планах17, то через несколько месяцев она повела другой разговор. Вернувшись в марте 1966 года к обсуждению «Курси­ва», Берберова писала: «Не могу себе представить, чтобы книга не вышла по-рус­ски».58 Эта фраза была написана с дальним прицелом: с 1964 года Струве стоял у руля (вместе с Б.А. Филипповым) издательства «Международное литературное со­дружество» («Inter-Language Literary Associates»). Оно выпускало книги русских ав­торов, не издававшихся (или мало издававшихся) в СССР, в число которых, есте­ственно. входили и писатели-эмигранты. В частности, в 1966 году в этом издатель­стве вышли воспоминания Юрия Анненкова «Дневник моих встреч», и Берберова справедливо полагала, что ее книга вполне подходит по профилю.

Встретившись в январе 1967-го со Струве в Нью-Йорке, Берберова прямо под­няла вопрос о публикации книги в «Международном литературном содружестве», договорившись, что она пришлет несколько отрывков на пробу. К этим отрывкам Берберова присовокупила краткое изложение содержания книги, сделанное для американского издательства, а также внутреннюю рецензию известного слависта Эрнста Симмонса, горячо рекомендовавшего книгу к печати.