Простодушного читателя, зачарованного достоверностью событий, описанных В романе, и верившего, что именно так все оно и было, «разоблачение черной магии», воз­можно, разочарует, но зато оно дает прекрасный урок нам, прозаикам. Молодым и даже не очень молодым.

 

Александр Мелихов'

Когда молчание громче крика...

Константин Комаров. Невеселая личность: Книга стихов. — Екатеринбург, Москва: Кабинетный ученый, 2016. —106 с.

Константин Комаров обладает несомненным поэтическим талантом. Он — один из не­многих, кто осмеливается писать не только стихи, но и о стихах, будучи одновременно поэтом и филологом, активно реализующим себя в обоих своих обликах. Он — автор стихотворений, эссе, литературно-критических статей, рецензий, обзоров, опубликован­ных во многих толстых Журналах: «Урал», «Новый мир», «Вопросы литературы», «Зна­мя», «Октябрь» и других, четырех поэтических книг: «На ощупь иду» (2008), «От времени вдогонку» (2012), «Безветрие» (2013) и «Невеселая личность» (2016). Солидное портфо­лио для молодого литератора (Комаров родился в 1988 году).

В ответ на завистливо-ехидное «Наш пострел везде поспел» напрашивается вполне справедливое «И жить торопится, и чувствовать спешит». Костя Комаров действительно безудержно мчится, торопится успеть и, надрываясь, боится опоздать (потому что «не перенесет эту беззвездную муку!»)... Наверное, такая тактика сегодня вполне оправдан­на: «Обо мне ничего не узнают, / если я рассказать не смогу». Но здесь важно — Не про­сто быть услышанным, а сохранить свой голос. А свой голос у Комарова есть.

И свидетельство тому — новая книга «Невеселая личность», куда вошли стихотво­рения 2014-2016 годов. Открывая ее, отчетливо слышишь Комаровский голос.

Это — книга о себе, точнее, о типе творческой личности, прочно укорененном в сознании автора. Культивирование маргинальности, непонятости, ненужности, неоце- ненности, рождающее образ скомороха, паяца, актера, хамелеона,.. Понимая бесперспек­тивность взаимоотношений с толпой, автор, он же лирический герой, продолжает свое актерство: «Нет, дудка твоя — не затем, чтоб плясать, / но все же танцуется, пляшется все же!..», Так возникает мотив двойничества / зеркальности («О, мой двойник, дале­кий, как Тибет», «фигляр, двойник его паршивый, / судьбой потраченный лиргер» и т.п.). Литературный феномен двойничества основан на реализации дуальных моделей («доб­ро — зло», «норма — безумие», «посредственность — гениальность» и т.п.) и активно эксплуатировался, в частности, поэтами Серебряного века: Александром Блоком, Инно­кентием Анненским, Анной Ахматовой, Сергеем Есениным.

При этом безусловный поэтический ориентир для Комарова — Владимир! Маяков­ский (вспомним сферу его научных интересов: тема кандидатской диссертацииШ- «Тексту- ализация телесности в послереволюционных поэмах В.В. Маяковского»). Об этом он за­частую откровенно заявляет: например, «все это нужно, чтоб была звезда: / «Послу­шайте!..» — и далее по тексту. («Горит звезда. В окно струится ночь...»). Среди русских поэтов, которые оказали влияние на его Творчество, сам автор называет Федора Тютче­ва, Александра Блока, Николая Заболоцкого, Иосифа Бродского, Леонида Губанова, Алек­сандра Башлачева, Бориса Рыжего... и Пушкина, конечно.

Это влияние заметно прежде всего в его отношении к слову как стержневой состав­ляющей личности. Константин Комаров чувствует слово точно, жонглирует им лихо и безудержно, подчас бравируя и наслаждаясь своим умением. Лексическое наполнение его стихотворений удивляет органикой: в поэтическое пространство втянуты професси­онализмы разных систем («континуум», «легитимность», «рецепция», «инвариант», «фа­була», «контекст», «карст», «дебаркадер», «брандспойты», «мембрана», «аорта», «амне­зия»...), архаизмы («гнет», «скрижали», «друга», «очи», «альков», «ипостась», «град», «хо­ромы», «яство», «каменья», «отроковица...), жаргонизмы («фиксы», «ксивы», «литруха», «гопы», «несознанка», «блефовать», «сматываться», «дошкандыбать»...). Стилистически