Под ними правильней молчать,

и бережно дышать,

и ночи вечную печать,                                

как пульс в себе держать.                                     

И молча говорить прости                               

кому-то никому,

и тихо над собой расти                               

в божественную тьму. 

Вот где молчание громче крика.

 

И читательская надежда — в том, чтобы услышать комаровское слово, воплощен­ное в стихотворении, слово-открытие, удивляющее, мучающее, освобождающее, вост-ор* гающее, убивающее и воскресающее. Верится, что Константин Комаров скажет о неиз­реченном во весь голос. Но тихо.                          

Алия Ленивец

Долгое ожидание диалога

Евсей Цейтлин. Долгие беседы в ожидании счастливой смерти. Из дневников этих лет. ' Чикаго: Bagriy & Company, 2017.

Книга писателя и литературоведа Евсея Цейтлина «Долгие беседы в ожидании счастли­вой смерти», впервые изданная в 1996 г. Еврейским музеем Литвы, ведет во многом са­мостоятельное существование более двадцати лет. О ней делают доклады на междуна­родных научных конференциях, ее неоднократно переиздают, перевели на украинский, литовский, немецкий и английский (скоро вывдет в Америке). Она была высоко оценена известными критиками и литературоведами, писателями и журналистами-, да и просто читателями. Те, кто писал о книге, отмечали ее изощренную композицию, емкость, ин­теллектуальное напряжение и трагизм. Ее величали романом, что я могу объяснить глу­боким психологизмом, присущим подлинно художественным произведениям, хотя в дан­ном случае речь идет о документальном жанре. К сожалению, в России эта важная и уни­кальная книга мало известна[1].                              

Я решилась написать о ней, приурочив к очередному изданию, не только потому, что книга поразила меня с первого прочтения, но и потому, что она актуальна и сегодня и будет нужна читателю еще долгие годы в ожидании его собственной «счастливой смерти».

Почему? Чтобы ответить на этот вопрос, мне надо попытаться передать свое виде­ние кциги в историческом контексте.

«Долгие беседы» возникли в результате встреч Евсея Цейтлина со старым литовским драматургом Йокубасом Йосаде. Два писателя, старый, смертельно больной, и молодой, общались на протяжении пяти лет. Молодой автор, чья роль в книге, кстати, намеренно остается в тени, помогает старшему собрату выговориться и тем самым продлить свое существование в жизни и литературе. Разговор идет о разном, в том числе — о самом болезненном и неудобном для героя, которого автор именует по-кафкиански ц. Такое обозначение видится мне неслучайным. Был ли й крупным или средним талантом, выда­ющейся фигурой или ординарной личностью, —- маленькая буква, набранная строчным шрифтом, подчеркивает несоразмерность сил человечка, угодившего зернышком про­меж двух жерновов истории.

Герой книги —»по сути, антигерой, хоть и воевал на фронте в годы Второй мировой. Как ни поступи, кажется, — всюду виновен. Но виноват ли он в том, что собственноручно,

 

 

[1] Между тем «Долгие беседы...» выдержали до сих пор несколько русских изданий: Еврей­ский музей Литвы, «Petro ofsetas», Вильнюс, 1996; Daat / Znantye, Иерусалим — Москва, 2001; Franc-Tireur (USA), 2009; Новое литературное обозрение, Москва, 2012. —Прим.ред.