Этой весной я не собирался в тайгу. Когда природа оживает, тогда человек лишний в лесах. Не надо мешать таёжной живности гнездиться, плодиться, наслаж­даться жизнью. В тайге в это время жизнь кипит, суета сует.

Дома, занимаясь повседневными делами, часто вспоминал Овсянку, откуда я только что вернулся в свою деревню. И как- то вечером у меня в доме объявился Виктор Петрович, будто с поднебесья спустился, упал как снег на голову. Рядом с ним Василий Нестерович Сидоркин, возглавлявший в ту пору ком­панию «Эко-Сым». Оба стоят у порога, мнутся, что-то важное выложить хотят. На Виктора Петровича непохоже: в его ли возрасте, как мальчишке, смущаться и помалкивать?

Подробнее...

А чуть позже Виктор Петрович напи­шет предисловие к моей первой книжке «Мужская трава», в которой достоверно расскажет о нелёгком труде таёжника:

«Почти во всех охотничьих избушках находил я то небрежно брошенную на стол, то тщательно спрятанную тетрадь — что- то вроде календаря, который часто переступает свои скупые страницы и превращается в дневник, собеседником охотника ста­новится ученическая тетрадка — собеседник нужен всякому чело­веку, необходим он и охотнику. Много ли с собаками наговоришь?

Ах, сколько наблюдений, одиноких дум, иной раз неуклю­жими, но искренними стихами или в виде песни изложенных, в тетрадках одинокого промысловика!

Подробнее...

 Рождество отпраздновал в Мишенском, а Новый 1805 год встретил в Москве. Получил от Бекетова деньги за доб­рый пуд исписанных листов — и с себя скинул гору. У свободы — крылья. Просил Антона Ан­тоновича благословить на странствия за евро­пейской мудростью.

Учитель согласился с Парижем, с Геттинге­ном, с посещением Италии, Англии и весьма, весьма советовал вкусить плодов Швейцарии. К советам своим прибавлял три тысячи руб­лей. В долг, но с отдачею, сроком не оговорен­ным: когда деньги будут.

Суматошно начинался год для Жуковского. На 13 января в Мишенском была назначена свадьба Василия Ивановича Киреевского с Авдотьей Петровной Юшковой.

Забежал попрощаться с Иваном Петровичем Тургеневым, а тот с радостью: 16-го возвраща­ется из Геттингена Александр.

Подробнее...

В отличие от большинства лауреатов литератур­ной премии партнёрских городов им. С. Б. Линде, я хорошо знаю Торунь. Я провёл в этом городе не­сколько лет, о которых вспоминаю с неизменной теплотой, здесь я учился, здесь, на правах поэта- бунтаря и одновременно неоклассициста, вращал­ся в местной литературной среде, в которой всегда было много приезжих из Ольштына. Здесь роди­лась моя жена, здесь мы поженились, здесь вышла моя первая книга.

В те времена я ещё не называл Торунь «самым прекрасным городом мира». Честно говоря, я по­мню его скорее серым, нежели разноцветным. Я куда лучше помню его ветреные осенние улицы и хлюпающую под ногами весеннюю грязь, чем зе­лень, солнце и мерцающую Вислу, которую видно с бульвара. Торуньскую готику и торуньский модерн, равно как и невыразительные стены предместий, казалось, покрывала какая-то странная грязная суб­станция, казавшаяся мне плесенью и безнадежнос­тью той эпохи, а вовсе не благородным налетом минувших веков.

Подробнее...

Застройка становится плотнее, а здания выше. Микроавтобус переезжает небольшой мостик, внизу видно почти высохшую речку. Очередные постройки проносят­ся мимо всё быстрее, мелькают витрины магази­нов. Странные у них названия. Все магазины носят женские имена. Женщина читает: «Эмиля», «Ши- мона», «Халинка», «Беата». По узким тротуарам с обеих сторон улицы медленно прогуливаются люди. Их совсем немного. В этот послеобеденный час многим хочется вздремнуть перед телевизором. Нормальная провинциальная скука. Часы на баш­не костёла показывают семь. На дворе конец июня. В школах начались каникулы, так что улицы почти пусты. Дети сидят по домам. Навстречу движется грузовик, доверху наполненный гравием, который сыплется через щели в жестяном кузове прямо на улицу, смешиваясь с машинным маслом повреж­денного двигателя. Автобус какое-то время движет­ся вдоль узкой дорожки гравия и жирного масла.

Подробнее...

Разведчиков взяли в плен на второй день — за несколько часов до захода солн­ца. Чтобы марш-бросок не казался подчиненным медом, Ракитянский дал коман­ду «отбой» в хорошее для бега вечернее время, когда жара спадает и дышится легче. Огрызкин назвал это очередной дуристикой, но бухтеть не стал — спать так спать. Поменяли ларьки с холостыми патронами на супермаркеты с боевыми. Подстре­лили трех бурундуков по числу едоков. Почитали про нанотехнологии, развели ко­стер из первых страниц. Пожарили полосатиков, поели и вырубились. Минут через сорок сон сменился беспамятством от ударов прикладами.

Очнулись уже со связанными руками и ногами. Вокруг были молодые люди в во­енно-полевой форме, но не «красные», а всякие, разные: бледнолицые, красно-, жел­то- и чернокожие.

  • Вы кто? — вытерев кровь со лба, спросил Ракитянский.
  • Те, кто вас в плен взял, — осклабившись, ответил юный мулат на международном.

    Подробнее...

Выдвинулись... Поначалу, как было велено, «синие» разведчики шли, почти не прячась: привлекали внимание «красных» лазутчиков. Чтобы засветиться на сто процентов, на втором и третьем километрах громко переругались. На четвертом для верности разодрались. Перед началом потасовки Огрызкин испросил разрешения на использование ненормативной лексики, чтобы, по его словам, не только при­влечь внимание врага, но и создать у него впечатление полного морального разло­жения в рядах «синих». Ракитянский признал аргумент резонным и санкцию на мат дал. Дать-то дал, но условий никаких не выставил, поэтому был сразу обозван рас­последними словами и послан гораздо восточнее Камчатки, из-за чего едва не за­хлебнулся — то ли от ярости, то ли в Тихом океане. Досталось и Бурикову. Он был об­ложен, как язык во время болезни, после чего подробно узнал обо всех своих пред­ках до четырнадцатого колена. В пятнадцатом Огрызкин ковыряться не стал, заметив, что наверняка тоже ничего хорошего — какая-нибудь портовая девка и далекий от святости дух (выражения матерщинника заменены на более мягкие из цензурных соображений). После такого драка, разумеется, вышла натуральнее некуда.

Подробнее...

  • Мы-то с вами понимаем, что железка — прорва! Нормы кто делает? Люди. Ошибаться могут, так ведь?
  • Конечно.
  • Раньше мозоли были, — тыкал Федя пальцем в ладонь. — А теперь вмятины.

    Подробнее...

   На собеседование с потенциальными матерями ушло всё второе действие...

   Ксению я так и не увидел, но претенденток на нашу дочку нашлось немало. Среди них были и Неля, Альбина, Катерина, Геля. Все они являлись по очереди, и каждая утверждала и клялась, что это именно она и есть настоящая мать девочки. Угощали их тортом, конфетами и пирожными с чаем, ну, или с вином и шампанским, кому как по душе пришлось. Случайных попутчиц запускали партиями десятками, и они наперебой галдели так, что ничего и понять нельзя было.

Подробнее...

А когда человек не о себе думает, добро до самоотречения творит и об этом мечтает, -- это всегда интересно, да к тому же и редко. Вот это как раз без внимания не остаётся. Таких людей Бог одаривает и детей их не забывает. А подарить душу до рождения, да с готовой уникальной судьбой, -- что может быть лучше? Но у Бога своя правда, своё понимание счастья. Вовсе не значит, что такую душу ждёт безоблачная и успешная жизнь, полная радости и приключений. Как раз, наоборот, в будущем Бог посылает этим душам большие испытания, трудности и лишения, но все эти беды со смыслом, и чем жирней минус, тем потом жирней плюс получается. И одаривает на особинку, если так можно выразиться, как душе по сердцу. Жизнь такого человека не будет пустой, и в старости он будет благодарить Бога за все радости и горести, трудности и удачи, успехи и потери -- словом, за всё, что ни случилось в его жизни.

Подробнее...

Для нее самой «православными» были другие люди — молодые ма­тушки и просто мамы с кандидатскими степенями, улыбчивыми глазами и здоровым цветом лица, накрывающие столы на благотворительных яр­марках. Ей казалось, что она попутчица, хотя каких-либо оснований так считать не было.

Подробнее...

Если бы он сказал кому-нибудь из тех, общение с кем заменяло друж­бу и которых потому принято называть друзьями, что впервые увидел ее, когда она продавала свечи в церкви, его бы не поняли, словно он говорит на каком-нибудь неиндоевропейском языке, на венгерском, допустим. Как- то он обронил: та категория сограждан, которая встает в очереди к Дарам Волхвов или поясу Богородицы. Мы с мамой несколько часов простояли в очереди на поклонение Дарам Волхвов, сказала она, но не выдержали, ушли — было очень холодно.

Подробнее...

Второй день плотно работаю над материалом о Расторгуеве. Это по­следняя заготовка, оставшаяся с лета. Писалось трудно, но теперь по­шло, да так, что завтра надеюсь предварительно закончить.

Позвонил Лукину — снял свою осаду, обет молчания. Это, может быть, послужит Борису наукой. Да нет, прежнего тепла в отношениях уже не вернуть.

Подробнее...

Ответив, что посоветуется с Марком, когда он вернется из Афганистана, Юнь заинтересовалась, во что обута моя дочь, и посоветовала ей снять поскорее сапоги г у. и для верховой езды, иначе может развиться плоскостопие. Они с Деборой беседовали, явно симпатизируя друг другу, в то вре­мя как мы с Жюдит препирались из-за счета, выставленного конным клубом. Дебора, юная, но уже законченная кокетка, сразу же прилипла к своей новой подруге, которая в утешение за пропущенное начало занятий верховой ездой предложила ей заняться шопингом вместе с нами.

Подробнее...

Никогда в жизни я не был так счастлив. И это еще слабо сказа­но. Сидя в приемном отделении под слепящими неоновыми лампами, вместе с двумя раковыми больными и тремя жертва­ми ДТП, я с трудом сдерживаю улыбку, стараясь соблюдать приличия.

В начале нашей совместной жизни Жюдит считала, что я похож на Пола Ньюмана, только ростом поменьше. Теперь она говорит, что я напоминаю ей Джорджа Буша. Вот уже два­дцать шесть месяцев я выключаю свет, чтобы не видеть себя, когда мысленно занимаюсь с ней любовью, а сегодня вдруг все это разом улетучилось из головы, освободив меня от идиот­ских комплексов.

Подробнее...

Отреставрировать полотно было невозможно, стежки швов исказили бы мой взгляд, мою до­верчивую улыбку, мою тоску — и любовь Клер, которая пыта­лась выразить мою духовную сущность.

Подробнее...

  • А может, ты предпочтешь тайно использовать мой талант к подделкам и посчитаешь его более доходным? Мне все равно, тебе решать. Если я приму твое предложение, то буду во всем тебе послушна и совершенно счастлива. А со своей совестью ты разберешься сама.

    Подробнее...

  • Я вас отвезут - предложил Бани в ответ на мой вопроси­тельный взгляд. 
  • Мы срочно едем в клинику! — объявил Жан-Клод, который вернулся в гостиную, поддерживая за плечи свою мерт­венно-бледную дочь.

- Все нормально, пап, я ее проглотила...

  • Мало ли, кость может застрять где угодно. Клемане, вы­зовите такси и позвоните профессору Лашо в клинику Сен- Поль. Ей нужно сделать томографию.

    Подробнее...

     И снова я брожу по Брашову с измятым в руке путеводителем. Я так хорошо изучила старый город, что уже наверное смогла бы сама провести экскурсию. Сложнее всего было сохранять заинтересованное лицо, когда я в сотый раз блуждала взглядом по уже почти родным фасадам. Ноги сами несли вперёд, зная заранее, где меньше всего назойливых туристов, отвлекающих меня от размышлений своими восторгами и просьбами сделать снимок.

Подробнее...

      Даже не знаю, как я добралась домой без происшествий, учитывая, что всю дорогу только и делала, что ловила стрелку спидометра, неустанно ползущую вверх, отпускала педаль газа - и снова возвращалась мыслями к румыну, подхватывая нить немого диалога. Где я сначала костерила его на чём свет стоит, затем приводила десяток причин почему он был не прав - во! Всём! Не! Прав! - и с удовольствием наблюдала, как ему (пусть только в моём воображении) нечего было на это ответить.

      

Подробнее...

Пришлось подзывать другого советника.

  • Выходит, у СССР и Китая намного больше дивизий, чем у США и их союзников, — сказал Мао. — Почему бы нам тогда не ударить по Америке?
  • Но счет идет уже не на дивизии, а на ядерные бомбы, — разволно­вался Хрущев, испугавшись, что его прямо сейчас втянут в Третью миро­вую.

    Подробнее...

В Париже он долго стоял под окнами дома на улице Ренуар и гово­рил:

  • Вот уже тридцать лет прошло с тех пор, как ты осталась молодой, а я поплыл дальше по реке времени, постепенно старея. Конечно, я еще далеко не стар, мне всего пятьдесят один год, но жизнь моя хоть и полна событиями, но в ней нет самого главного. Тебя.

    Подробнее...

Как некогда Сталин руководил действиями китайского руководства, так теперь Мао решил взять на себя роль мирового коммунистического лидера. Дабы показать всему миру, насколько он в свои шестьдесят два го­да здоров и полон сил, Чжуси переплыл три великие реки Китая — Чжу­цзян, Сянцзян и Янцзы. К тому времени от его стройности не осталось и следа, он плыл на спине, а огромный живот выступал над поверхностью речных вод. К тому же Янцзы переплыть не удалось, течение слишком сильное, и, отплыв от берега, Мао просто лежал на спине, увлекаемый силой реки, и так проплыл тридцать километров, прежде чем выбраться на берег.

Подробнее...

Несколько бродяг преодолевало путь, минуя дачи и наблюдаю рядом с собой протяжённую южную крымскую границу. Как и всегда, «шествие» возглавлял Арто — красивый пудель белого цвета, своей стрижкой несколько напоминавший льва. Возле каждой развилки он тормозил, слегка помахивал хвостом и с вопросом в глазах глядел назад. У него был какой-то необычный дар: он всегда знал дорогу и был уверен в том, куда именно он идёт. Каждый раз после этого недолгого взгляда назад пудель мчался дальше, а ветер развивал его большие уши. Вслед за Арто миновал перекрёсток за перекрёстком мальчик 12 лет по имени Сергей. С собой он нёс специальный коврик, необходимый для акробатических трюков, и уже изрядно загрязнившуюся клетку, в которой сидел щегол, уже умеющий клювом доставать из коробки листики с предсказаниями на будущее. Третьим же шёл самый старший мужчина — дед Мартын по фамилии Лодыжкин, который прихватил с собой свою шарманку и закинул её на уже сгорбленную спину.

Подробнее...