В заключительные дни первой четверти Роман сократил и без того скудный рацион. Вынужденно, потому что есть элементарно не успевал.

Сначала Ирина Ивановна проинспектировала учителей русского языка, лично собрав в каждом классе тетради. Обычно Роман уделял им по два часа в день и воспринимал это как бесполезную до неприличия трату времени. Ирина Ивановна методы молодого специалиста не одобрила:

 

  • Роман Павлович, почему в некоторых местах стоит «см» и нет разбора ошибок?
  • Домашнюю работу я проверяю целиком, а классную — только ключевые темы.

Практика показывает, что на прогресс это не влияет. Некоторые ученики по- прежнему допускают одинаковые ошибки, хоть пять раз их красной пастой обведи.

  • Значит, говорите с такими товарищами лично. Пока до них не дойдет.
  • Я поговорю.
  • Мне ваш подход не нравится. Проверьте работы целиком. На будущей неделе проконтролирую.

До глубокой ночи Роман орудовал ручкой. Чудилось, она вот-вот задымится. Буквы перед глазами наползали друг на друга. Из красных палочек и галочек на полях, выложи их в ряд, выстраивалась дорога от Петербурга до Москвы.

С пакетом проверенных тетрадей Роман побрел в школу, зевая и спотыкаясь. Его взяла досада оттого, что он превращался в конформиста. Бесспорно, проще думать, что ты на ножах с системой и тебя не запугать потерей денег или работы. Конформист не готов признать, что он конформист. Между тем он продирает утром глаза и спешит с докладом об успешно проделанной работе к начальству, которое злит.

Э-ге-гей, дружок, проснись и пой, плетись и матерись, ты даже трех часов не спал.

Директор на совещании дал команду не церемониться с отстающими:

  • Троечников не тяните. Выходит двойка — ставьте двойку. Жалеть никого не надо. Обеспечьте им настрой на вторую четверть.

По литературе Роман пощадил всех. В 8 «А» и 8 «Б» тонущие зацепились за спасательный круг в виде легчайших тестов по «Недорослю» и «Капитанской дочке». Чтобы разжиться тройкой, было достаточно знать, как зовут Пушкина и к какому художественному направлению относится комедия Фонвизина. Подробности не требовались.

6-му «А» досталась почетная миссия: написать продолжение «Дубровского». Судя по энтузиазму, с каким шестиклашки взялись за перо, они ошалели от вседозволенности. Роман просчитался, не введя ограничений по объему. Щедрые на слова юные сочинители завалили учителя своими трудами, доходившими до пяти страниц. Дубровский с отрядом приспешников врывался в жилище Верейского и устраивал там кровавую баню. Дубровский, сдружившись с колдунами, оборачивал время вспять. Дубровский обращался за помощью к юристам и прижимал к ногтю коварных врагов. Маша то сбегала из дома в Европу, то подсыпала яд в кофе немилому супругу, то манерно отвергала прибывшего к ней инкогнито Владимира Андреевича, тронутого сединой и морщинами, но по-прежнему привлекательного.

На уроках русского Роман проявил принципиальность, последовав рекомендации Марата Тулпаровича. Исмаев и Хасбулатов сразу осознали, что протестовать против двойки в четверти бессмысленно. Михеева из 8 «Б», мешковатая девица с квадратной челюстью, неизменно собирающая волосы в пучок, попробовала надавить на жалость. По словам ученицы, ее мама принимала школьные оценки близко к сердцу. Поразительно, как загорелся привычно безжизненный взгляд Михеевой, когда перед ней замаячила неиллюзорная двойка. Не меньше задергались Хидиятуллин с Аксеновым. Их предложения помыть окна и соскоблить жвачки Роман пропустил мимо ушей.

  • Ранель, Леша, я вам на протяжении четверти обещал неприятности. Было

дело?

Хидиятуллин и Аксенов угрюмо молчали.

  • Просил активизироваться, отрабатывать прогулы. Было дело?

Убеждения шпаны не позволяли им согласиться с чужой правотой.

  • Сколько домашних заданий вы выполнили?
  • Роман Павлович, да на тройбан совсем ничего надо! — не выдержал Аксенов. — Мы же четверку не ждем!
  • А ты тройбан заслужил? — повысил тон Роман. — Может, разберешь на доске словосочетание по схеме? Счастья попытаешь?

Учителя охватил азарт. Он ощущал себя следователем, который, преодолев

длительные мытарства, наконец-то возделывал подследственного, чья вина тяжела и бесспорна. Жаль, Хидиятуллин и Аксенов на чистосердечное не пойдут — не тот сорт.

Засомневался Роман только по поводу Ильназа Хаирзянова из 6 «А». По букве образовательного стандарта ученик программу не усвоил и должными умениями и навыками не овладел. При устных ответах Ильназ имел обыкновение бормотать что- то бессвязное, засунув руки в карманы и опустив голову. Он произносил «что» и «конечно» через «ч» и тушевался по любому поводу. Само собой, над тихим мальчиком, коротко стриженным машинкой, насмехались одноклассники.

В день выведения оценок Роман, оставив Ильназа после занятий, дал ему шанс на спасительную тройку. Тихоня, известив по телефону маму, стал выполнять упражнение за упражнением. Буквы выпадали из слов, запятые терялись в нужных местах и всплывали в ненужных, синонимы выдавались за антонимы. Вхолостую потраченные усилия будто не волновали Хаирзянова, потому что он безропотно и безрезультатно заполнял страницы каракулями. Видимо, Ильназ принадлежал к числу исполнителей, которые даже не капитулируют без приказа.

Когда Роман, отчаявшийся добиться от шестиклашки чего-либо путного, подыскивал утешительные выражения, в дверь постучалась Фируза Галиакбаровна и объявила о визите матери Хаирзянова. Толстая тетка буквально выскочила из-за спины учительницы и с рыданиями двинулась на Романа. Сквозь слезы прорывалась татарская речь. Отпрянувший учитель машинально выставил перед собой руку, как шлагбаум. Смущенная Фируза Галиакбаровна, поспевая за посетительницей, обратилась к ней на родном языке.

  • Умоляю, поставьте тройку! Умоляю! — вопила гостья.

Ее растрепанные сальные волосы слипались в сосульки. На леопардовой блузке проступали заскорузлые разводы. На локтях и на шее сбивались в кучки красно­оранжевые псориатические пятна. Ко всему прочему, от женщины разило водкой.

  • Успокойтесь, — вымолвил Роман. — Успокойтесь, пожалуйста.

Нахлынула паника. Главное — сосредоточить внимание. На чем угодно. На доске,

на окне, на ведре с водой.

  • Поставьте тройку! Если папа узнает, он нас убьет!
  • Секунду. Секунду.

Глубокий вздох. Еще один. Отлегло. Мгновение назад Роман хотел метнуться через парты к окну, разбить стекло и нырнуть в проем.

Из верещания матери Хаирзянова стало известно, что ей и сыну в случае двойки несдобровать. Отец служил в полиции и воспринимал семью как подчиненных. Глухой к мольбам и объяснениям, он избивал сына по пустякам. Матери также доставалось. Очевидно, тумаками и устрашениями отцовское воспитание и ограничивалось.

  • Ильназ, ты получишь тройку, — сказал Роман ученику, который во время разговора продолжал писать. — Авансом. При условии, что после каникул прибавишь.

Хаирзянов усиленно закивал. Гостья бросилась на все лады прославлять отзывчивого Романа Павловича. Ее опухшие губы раз пять растянулись в виноватой улыбке.

  • Меня беспокоят не только оценки Ильназа, — сказал Роман. — У человека совершенно нет друзей, он отделен от класса, не ладит со сверстниками. Ваш сын выходит гулять?
  • Нет. Там плохие мальчики, — заявила родительница.
  • Согласен, в основном полные отморозки, — согласился Роман. — Но ведь есть и порядочные.
  • Нет, они не любят Ильназа, — отрезала гостья, почесывая псориатические пятна на локте.

Роман махнул рукой. Как растолковать матери, что ребенок не приспособлен ни к чему? Что у него нет талантов, сноровки, упорства, чутья, что он самостоятельно

даже в торговом центре не сориентируется? Предположим, завысят ему оценки и экзамены он с грехом пополам сдаст. А дальше? Дед Мороз вытащит из бездонного мешка военный билет и пристроит охранником на склад канцтоваров, где Ильназ на веки вечные разминется с плохими мальчиками? Или его по специальной программе отправят на Марс?

Проводив Хаирзяновых, Фируза Галиакбаровна вскоре вернулась и выразила благодарность за тройку.

  • Такой класс, — сказала она. — У Тенишевой мать сутками пропадает. Амирову опекает бабушка, внучка у нее ворует деньги на пиво и сигареты. А директор нас с 6 «Б» сравнивает. Как будто не знает, что к нам отправили всех, кого в 6 «Б» не взяли. Когда еще набирали детей в первый класс. У 6 «А» до меня четыре учителя сменилось. Разве это правильно?

Разобравшись с обязанностями за первую четверть, Роман распахнул окно и высунулся в него по пояс. Холодный ветер провентилировал замороченную голову. Андрюха, одиноко бросавший мяч в корзину на спортивной площадке, замахал рукой и крикнул:

  • Вызываю тебя на баскетбольную дуэль!
  • Сейчас спущусь, — ответил Роман, поднимая кверху большой палец.

В спортивных штанах и в рубашке с коротким рукавом трудовик смотрелся грозно. Суровое облачение в преддверии ноября.

Возвращаясь домой с проигранного поединка, молодой специалист подумал, что зря дразнил Хидиятуллина с Аксеновым. С одной стороны, шпана имела понятие только о строго вертикальных отношениях. Тот, кто не из их круга, либо фраер, либо гражданин начальник. Гопник либо наглеет без границ, либо вынужденно повинуется. С другой стороны, возвышаясь за счет малолетних бандитов, Роман словно примирялся с вертикалью. И шел на сделку с совестью, потому что ехал в провинцию в том числе за тем, чтобы бороться с иерархиями.