За окном ночи становились все длиннее, а для Романа — все короче. Он ловил себя на мысли, что приличных слов, чтобы описать его жизнь, осталось мало.

 

Туктарова из 8 «Б» без зазрения совести вытащила посредине урока планшет. Роман, вполоборота к классу рисовавший на доске схему прямых и косвенных дополнений, чуть не выронил мел.

  • Роман Павлович, у меня важное сообщение, — оправдалась Туктарова, ловя на себе возмущенный учительский взгляд.
  • Гузель, ну-ка! — рявкнул Роман.
  • Минуту, — отмахнулась Туктарова.

Вне себя от возмущения Роман широкими шагами преодолел расстояние до парты. На экране носился человечек в оранжевой каске и синей униформе, уворачиваясь от сыплющегося с небес строительного мусора. Пойманная с поличным Туктарова моментально закрыла игру, обрекая виртуального подопечного на верную смерть, и поспешила спрятать планшет. Роман вцепился в него с твердым намерением разбить об стену.

  • Вы офигели? — Гузель потянула планшет к себе.

Роман разжал пальцы, и Туктарова едва не врезалась спинкой стула в парту позади.

  • Повтори.
  • Вы совсем?
  • Значит, так. — Роман сбавил тон. — Побросала игрушки в сумку и долой отсюда.
  • Да что вы...
  • Долой отсюда.

Через десять минут Рузана Гаязовна привела заплутавшую душу в кабинет. Всем видом завуч выражала недовольство агрессивными методами молодого специалиста.

  • Роман Павлович, почему девочка во время урока по школе гуляет?
  • Пусть войдет, Рузана Гаязовна, — сказал Роман. — После занятия я объясню вам свое решение. Уверяю, были полные основания так поступить.

Отпустив 8 «Б» с домашним заданием, Роман отправился к завучу и рассказал почти обо всем, кроме нахлынувшего желания сломать планшет. Рузана Гаязовна, качая головой, велела составить на имя директора жалобу и особой строкой отметить нарушение субординации. Завуч поручилась, что невоспитанная Туктарова принесет публичные извинения. Напоследок Роман удостоился дружеского совета не выгонять учеников в коридор.

  • И вам Марат Тулпарович по шапке настучит, и мне.

Классный руководитель 8 «Б» Вера Семеновна, высокая дама с грубоватым чувством юмора, на перемене бодро сообщила, что Михеева переводится на домашнее обучение.

  • Пропуски не ставьте, задания передавайте через меня.
  • Почему она теперь на домашнем? — полюбопытствовал Роман.
  • Она беременна! — без малейшей неловкости сказала Вера Семеновна.

Прозвучало как рапорт.

  • Что?
  • Слухи все равно распространятся, так что скрывать не буду. Свежие, так сказать, известия.

Онеметь можно. Косолапое, аморфное, безыдейное, безынициативное, бесталанное творение с квадратной челюстью и деревянным лицом, с конским смехом и со словарным запасом не больше, чем у меню музыкального проигрывателя «Винамп», — забеременело? В пятнадцать лет? Да она сама ребенок. Набивает рот пирожками и хватает маслеными руками тетради. Какой неприхотливый мушкетер осмелился?

Хм, восьмиклассница. Нелепое дитя. По географии трояк, в десять ровно мама ждет тебя домой. Ибо таковых есть Царство Небесное.

Когда Роман после уроков проверял тетради, в отворенную дверь вошел директор. Добрых вестей это не сулило, и учитель припомнил за секунду свои погрешности и провинности за последние дни. Туктарову выгнал, на Эткинда накричал за болтовню, задержал 6 «А» на диктанте. Всегда отыщутся причины наказать и выговором, и рублем.

Марат Тулпарович поздоровался и прогулялся по классу. Многозначительно провел пальцем по доске, касанием ладони подвинул выпирающую из второго ряда парту, властно посмотрел на портреты классиков. Когда внушительная тень нависла над Романом, он прекратил дышать. Рука с красной ручкой застыла в воздухе. Сейчас директор обнаружит ошибку, какую молодой специалист пропустил из-за усталости, и разочарованно поцокает.

  • Процесс идет?
  • Так точно, — сказал Роман, поднимая голову.
  • Через две недели в школу приедет комиссия. Выборочно проверит кабинеты и учительские ноутбуки. Молодые специалисты у них на особом счету, имейте в виду.
  • Непременно, Марат Тулпарович.

Казалось, такими визитами директор и сам задним числом тестировал подшефных на стрессоустойчивость.

Грядущая комиссия вынуждала тратить внимание на стенды и на компьютер. Неужели кто-то из педагогов хранит что-то противоестественное и недостойное на выданных школой слабеньких ноутбуках? У Романа даже стандартный набор офисных игр типа «Сапера» и «Косынки» отсутствовал.

Следом за Маратом Тулпаровичем прибежала историк Анастасия Олеговна из соседнего кабинета. Глаза ее горели.

  • Роман Павлович, вы знаете социальную сеть «ВКонтакте»?
  • Что-то слышал.
  • Я вас искала там и не нашла. И по Москве пробивала, и по Казани.
  • Удалился. Я скряга, когда дело касается времени.

Про Дьюлу Грошича Роман, разумеется, не распространялся.

  • Жаль! — воскликнула Анастасия Олеговна. — Наши неблагодарные ученики создали группу «Подслушано» с номером школы, где выкладывают всякие пакости, да еще и анонимно. Фотографии учителей с гадскими комментариями, грязные мысли свои. Постыдные тайны друг друга выбалтывают. Кто-то рассказал, что Соловьева из 10 «А» до сих пор девственница, и девочку высмеяли. Кошмар!
  • Ужас, — поддакнул Роман.

Он устал возмущаться и обличать.

  • Потом удивляются, когда девочка в восьмом классе беременеет. А как иначе, если никакой телесной чистоты. Если нравы испорчены.
  • Кругом разврат, — согласился Роман.
  • Я в шоке! Саяпова из 7 «А» уже с девятью парнями перепробовала. Законченный, считайте, человек. Ей теперь прямая дорога дальнобойщиков обслуживать, простите за грубость. Тяжело соблюдать приличия, обсуждая явления, где приличия нет ни грамма.

Казалось, из кабинета русского Анастасия Олеговна без промедления и с крестом наперевес двинется в поход против распутства.

  • Может, врут, — предположил Роман. — В седьмом классе проблематично вести столь насыщенную интимную жизнь.
  • Вряд ли, — сказала Анастасия Олеговна. — Читали бы вы, какие там детали всплывают. Причем самые грязные секреты выбалтывают бывшие ухажеры Саяповой.
  • Скорее пользователи, чем ухажеры, — сказал Роман.
  • Вы правы, — сказала историк. — Пользователи и потребители. Наверное, я старомодная. Уверена, что все должно быть по любви. Цветы, прогулки под луной, поход в кино...

Кольцо в шампанском, знакомство с родителями, безмятежный сон троюродного дяди в свадебном оливье, — мысленно дополнил ассоциативный ряд Роман.

Из дальнейших слов учительницы выяснилось, что первым о группе «Подслушано» прознал Артур Станиславович. Информатик с историком, координируя усилия в режиме онлайн, задали жару сплетникам. Педагоги написали уйму комментариев и вдоволь повеселились над теми, кто засветился. Особенно не повезло ученикам, участвовавшим в опросе «Кто из учителей больше всех тупит?» с публичным голосованием. Наблюдая, как по ходу рассказа негодование на лице Анастасии Олеговны сменяется злорадным восторгом, Роман вспомнил, что отмечал подобную реакцию у шестиклашек, взахлеб повествующих о проступках и злоключениях друг друга. Та же мимика, тот же тон.

На школьном ноутбуке доступ к соцсетям блокировался, пришлось терпеть до дома. Сколько же голосов он получил в голосовании и кто из негодяев осмелился выбрать его?..

Дома выяснилось, что группа переехала. Все посты исчезли, кроме анонимной записи: «Спалили! Гоу в новую группу без учетелей и родителей!» Ссылка вела в комьюнити с закрытыми материалами. Чтобы попасть туда, требовалось одобрение администратора. Роману оставалось только гадать, часто он тупит или нет.