К зиме Эткинд из 6 «А» окончательно отбился от рук.

Жалобы на него учителя писали пачками, обеспокоенные родители донимали Фирузу Галикбаровну и директора, требуя выгнать хулигана из школы. Ашер беспрерывно болтал, не делал домашнюю и издевался над одноклассниками. Ради потехи он запихал коробку из-под сока и шоколадные обертки в портфель Хаирзянова и спустил в унитаз его пенал. Пущенный Эткиндом железный транспортир просвистел в считанных сантиметрах над курчавой головой Сафиуллиной, отказавшейся одолжить на урок учебник. Старого Габбаса Юнусовича, добродушного физрука, без проблем ладившего с шантрапой десятки лет, Ашер без стеснения отправил по известному адресу на три буквы за незачет по прыжкам в длину, чем оскорбил всеми уважаемого педагога до глубины души.

 

рекомендуем техцентр

Уборщица, мывшая полы в кабинете у Романа, также была возмущена шестиклашкой:

  • Выжимаю тряпку, а проходит мимо он и плюет на пол, бесстыжий. Я прикрикнула на него и добавила тихо: «Вот паразит». В сторону, почти про себя. А он услышал и говорит: «Вы не имеете права нас такими словами называть, мы еще дети».

Случай с физруком переполнил чашу директорского терпения, и Марат Тулпарович устроил после традиционного пятничного совещания суд на Эткиндом. Помимо директора и обвиняемого, присутствовали завуч по воспитательной части Элина Фаритовна, учителя-предметники и мама Ашера, дородная женщина, компенсирующая бесцветность облика броской помадой и тушью. Марат Тулпарович взял слово.

  • Все мы здесь сегодня собрались, чтобы обсудить плохого мальчика, — с ледяным сарказмом начал директор. — Плохого мальчика Ашера, который считает, будто достоин особого внимания. Мама нашего почетного гостя по неясным причинам не научила его хорошим манерам. Мама не довела до его ума, что нужно уважать учителей и других ребят. Теперь мы видим бесконечные жалобы на ее сына. — Директор потряс в воздухе пачкой докладных, которых накопилось изрядно.

Роман настолько привык, что Марат Тулпарович изъясняется сухим языком, на казенный лад, что чуть не прыснул.

Директор произнес сокрушительную, уничижительную речь, вкрапляя в нее выразительные цитаты из докладных родителей и учителей. Адвокатский спич матери уступил директорскому по накалу и яркости. Мама оправдалась тем, что отец живет в Израиле, а она работает до глубокой ночи и не в состоянии контролировать сына.

Затем выступили учителя. Роман обнаружил, что он, как и другие, тушуется неизвестно почему и не выдает всего, что накипело. То ли вид подростка, вжимавшегося в стул, то ли тяжелая доля матери-одиночки, то ли сама нарочитость обстановки — что-то определенно давило. Габбас Юнусович нетвердым голосом рассказал, как он обижен и как ему грустно теперь перешагивать порог спортзала и школы вообще. Математичка Фания Гиниятовна и географ Вера Семеновна сместили акцент на неуспеваемость, отделавшись общими фразами, как важно образование и почему нельзя запускать учебный процесс. Роман, к своему стыду, почти повторил за ними.

  • Что вы скажете, Максим Максимович? — спросил директор.
  • Много мы с ним возимся, — отозвался англичанин. — Из ребенка растет настоящий бандит, в то время как мы всерьез разглагольствуем о неусвоенных темах и тетрадях без обложек. У мальчика срывает крышу от собственной безнаказанности. Сегодня он унизил одноклассника и послал педагога. Что завтра? Готова ли его мать к тому, что сын станет преступником, который никого в грош не ставит? Включая ее саму. Или она думает, что все образуется и школа подкрутит гайки, где надо?
  • Спасибо, Максим Максимович, — вмешался директор.

Эткинд-старшая не отреагировала.

  • Не образуется, милочка, — добавил англичанин. — Мальчика воспитывать необходимо. У Елисеевых восемь детей — все добрые, приличные. У вас один и уже упырь полный.
  • Довольно, Максим Максимыч, — сказал директор жестче.
  • Я закончил.

По итогам было постановлено, что при рецидиве Эткинда ставят на учет в полицию и школьная администрация пишет заявление в органы опеки. Мать Ашера обещала следить за сыном и заняться поведением и оценками.

Направляясь в тот день домой, Роман столкнулся с Максимом Максимычем, нервно курящим во дворе школы.

  • Будь моя воля, застрелил бы упыря хоть сейчас, — сказал Максим Максимыч. — Рука бы не дрогнула. Навидался я таких. Как взрослеют, либо сбиваются в стаю, либо превращаются в аморальных типов. То есть при любом исходе отравляют существование всех, кто вокруг.
  • Как с ними бороться? Без расстрелов, имею в виду.
  • Я бы в одиночную камеру сажал пожизненно. С одной стороны, накладно для государства, а с другой, сигнал для всех, кто плохо себя ведет. Еще вариант: прятать в дурку и колоть препаратами до овощного состояния.
  • Жестоко, — сказал Роман. — Я имею в виду легальные методы. Как законно с такими бороться?
  • Да никак. — Максим Максимыч вдавил окурок в кирпичную стену. — Механизмов нет. Учет в полиции — фигня. Более хлопотно для школы, чем для ученика. Отчеты регулярные, характеристики. С органами опеки тоже возня. В вечернюю школу берут с пятнадцати, и сбагрить туда паршивца — целое искусство. Без подписи родителей в вечерку не примут. Мать может запросто заявить, что ее сокровище имеет право учиться с остальными детьми, и все будут вынуждены терпеть негодяя до конца девятого класса.
  • И никаких лазеек?
  • Колония. Если совершат ощутимое преступление. Машину угонят или подрежут кого-нибудь. Только из колонии они выйдут отпетыми отморозками. Так называемые исправительные учреждения, детские и взрослые, ведь не исправляют. Поэтому я за одиночные камеры и смертную казнь.

Заполняя вечером электронный журнал, Роман ударился в размышления. В идеале учитель должен обладать недюжинным педагогическим талантом, чтобы раз за разом доходчиво доводить до каждого учебный материал и заставлять заниматься закоренелых двоечников. Быть благожелательным, так как ребенок — существо с хрупкой психикой.

Как реагировать Роману, если кто-нибудь его пошлет или плюнет в его кабинете? Писать докладную? Проще приобрести муляжный маузер и носить его в кобуре за поясом.

Шутки шутками, а решения вопроса Роман не придумал.

рекомендуем техцентр