Леонид Зорин

1.

После моих многолетних скитаний по съемным комнатам, по углам, столи­ца нехотя потеснилась, признала все-таки москвичом.

Я наконец обрел пристанище в обширном писательском муравейнике. В ту пору подобное событие было сродни легализации, тем более если оно касалось малоизвестного пришельца.

 

 

 

Послевоенная Москва была вместилищем жарких надежд и драматических отрезвлений. Она вбирала и отбирала, была колыбелью, была скудельницей и перемалывала то с хрустом, то неприметно и беззвучно бессчетные судьбы и биографии.

Но я был уверен, что вместе с жилищем взял неприступную цитадель. Уж если удалось одолеть эти бездомные мутные годы, я выдюжу любую беду. Знать бы, что еще предстояло!

И все же, первое ощущение не обмануло — законная гавань и впрямь ока­залась надежным щитом, который помог держать оборону. Есть крыша, стены, письменный стол — больше ничего и не нужно.

Оставшиеся за спиной десять лет дались мне с кровью — в самом прямом и точном значении этих слов. После успешного дебюта я стал излишне самоуве­рен, позволил себе не посчитаться с идеологией сверхдержавы. Она, естествен­но, огрызнулась.

Была опала, была чахотка, пространство вокруг меня поредело. Число не­давних симпатизантов сузилось с дьявольской быстротой.

Впрочем, и сам я в те трудные дни предпочитал, по мере возможности, по­реже покидать свой окоп. С одной стороны, вполне сознавал, что буду теперь вызывать опаску, с другой — что зализывать свои раны легче и проще без сви­детелей.

Теперь, однако, собратья по цеху стали соседями, мало-помалу прежние зна­комства окрепли и пополнялись новые связи.

Меж тем, литераторский заповедник требовал повседневных забот, да и присмотра — нужны были люди с хозяйственной жилкой, со сметкой и хваткой, прочно стоящие на земле.

Найти добровольцев такого склада было непросто — властители дум дава­ли понять, что служение музам не терпит никакой суеты и что их жреческие

Об авторе | Леонид Зорин — постоянный автор «Знамени», лауреат журнальных премий и кавалер Ордена «Знамени». «Лишние слезы» — еще одно сочинение, чей жанр обозна­чен как «монолог», их число перевалило за десяток. «Крест» автор определил как «диало­ги». А всего Леонид Зорин опубликовал в «Знамени» более сорока произведений.

обязанности не оставляют ни сил, ни времени. Да если бы оно и нашлось, какой от них толк, не им заниматься котельной, трубами и ремонтом. Они рождены для звуков сладких.

Здесь-то и вышел на авансцену незаменимый Владимир Петрович. Именно он оказался тем, кто был востребован, кто был нужен. Не претендуя на то, что­бы стать небожителем среди прочих жильцов, ни, уж тем более, совестью на­ции, он согласился взять на себя всякие тяготы и проблемы.

Был кругленький, ладненький, коренастенький, начиненный пороховой энергией. В дальнейшей жизни этого улья всегда оставался заботливым пасеч­ником. В общении был терпелив и гибок, но в непредвиденной ситуации умел, коли требовалось, скомандовать.

Возможно, что здесь находил свой выход подавленный командирский комп­лекс. «Несостоявшийся бонапартик» — пошучивал один мой сосед. Не знаю. Все мы, кто больше, кто меньше, забывчивы и неблагодарны. Но даже если Владимир Петрович взятую роль исполнял с удовольствием, не вижу, за что его укорить.

Он был даровитым человеком. В свои молодые годы успешно трудился в детском кинематографе, был режиссером, стал сценаристом. Трудился большей частью в соавторстве. При этом всегда говорил с улыбкой:

  • Очень питательное сотрудничество.

Что также давало повод злословить.

Сам он охотно делал добро и, сталкиваясь с такой реакцией, не мог взять в толк, чем провинился.

Он относился ко мне с симпатией, делился своим недоумением.

  • Просто ума не приложу, что их так дергает и напрягает... Кажется, хо­чешь сделать, как лучше.

Однажды столкнулись близко от дома — он весело катился навстречу, ма­ленький шар на коротких ножках, бодр, улыбчив и жизнерадостен — несколько месяцев назад был принят и запущен в работу очередной его сценарий. И я по­радовался тогда его удаче — замысел был весьма занятен, а воплотить его дол­жен был мастер — опытный, признанный, лауреат.

Когда он приблизился, я сказал:

  • По виду ясно, что все отлично и дело спорится. Угадал?

Он живо откликнулся:

  • Так и есть!

Потом, приложив палец к губам, негромко сказал:

  • Зайдите к нам вечером. Не пожалеете.

Сделав паузу, веско добавил:

  • За-ве-ряю.