2.

  • Знакомьтесь. Прошу любить и жаловать — Василий Витальевич Шульгин. Сидевший за накрытым столом ветхий старик учтиво привстал и с легким

кивком проговорил:

  • Владимир Петрович предварил знакомство наше подробным рассказом. Поэтому кое-что я о вас знаю. Должно быть, и вам уже известно, что я в пре­клонных своих годах сподобился стать киногероем. Виновен, но прошу снис­хождения.

Мне стоило известных усилий не показать, что хозяин дома решил мне сде­лать такой сюрприз, но видел, что Владимир Петрович доволен произведенным эффектом. Хотя я и знал, о чем сценарий, но все же не думал, что доведется си­деть с Шульгиным за одним столом. Был убежден, что мой сосед покажет какие- то неизвестные и раритетные документы, сопроводив своим комментарием. Сюрприз превзошел мои ожидания.

Как водится, после первых минут почти обязательной заминки неловкость прошла и, мало-помалу, мне удалось вернуть равновесие. Тем более Василий Витальевич вполне отчетливо сознавал, что я приглашен его увидеть, его послу­шать — не в первый раз оказывался в центре внимания.

И я смотрел на ветхое, бледное, снежно-бородатое лицо, на череп, отполи­рованный возрастом, в кайме серебряного пушка, слушал негромкий прерыви­стый голос, словно силившийся вспорхнуть над столом. Казалось, что непонят­ным образом вдруг оживает старая книга, которую я жадно читаю, вернувшись из опостылевшей школы.

Дома, вместо того чтобы лечь, я неожиданно для себя усаживаюсь за пись­менный стол. Я понимаю, что не засну, пока не сведу воедино им сказанное и мною услышанное, пока не удержу на бумаге этот негромкий высокий голос.