• А может, ты предпочтешь тайно использовать мой талант к подделкам и посчитаешь его более доходным? Мне все равно, тебе решать. Если я приму твое предложение, то буду во всем тебе послушна и совершенно счастлива. А со своей совестью ты разберешься сама.

К нашему “роллсу ” подъехал фургон и посигналил: мы за­городили ему дорогу. Юнь села назад и захлопнула дверцу, яс­но давая мне понять, что я должна сесть рядом с Бани. От ро­ли комитета по приему иммигрантов мы незаметно перешли к роли исполнителей всех ее прихотей.

  • Если мы все будем заодно, — продолжала она, когда ав­томобиль тронулся, — думаю, мы сможем исполнить желание Марка. Это в ваших интересах.

Она вынула из своей сумки конверт и протянула его мне. Я поймала тревожный взгляд Бани, который сейчас повора­чивал на улицу де Соль. В конверте была копия брачного кон­тракта, который я нашла в бардачке.

  • Есть только один-единственный способ исполнить то, что говорится в первом параграфе, — продолжала она, подсо­вывая мне под нос вторую страницу.

Я играла в открытую и сказала Юнь, что нам это извест­но, но по закону только Президент Республики может дать соответствующее разрешение.

  • Я знаю. Марк много раз фотографировал его жену, ведь так? Надо обратиться именно к ней. Я думаю, она придет на кремацию или хотя бы пришлет своего представителя, ка­кое-нибудь важное лицо.

Бани остановил машину на углу улицы Сен-Венсан. Он обернулся к Юнь, потрясенный ее последней фразой. Она не только обвела нас вокруг пальца, притворившись, будто ве­рит в наши россказни, но и прибегла к нашей же стратегии спасения. Он не спросил ее, откуда она узнала о смерти Мар­ка, просто попросил прощения за ложь, которую мы плели с самого утра.

  • Не нужно извинений, Бани, — ответила она с благосклон­ностью королевы, которая отказывается принять отставку сво­его верного министра. — Жан Кокто сказал: “Я — та ложь, что говорит правду”. Вы сделали мне самый лучший свадебный по­дарок, приложив столько усилий, чтобы скрыть от меня страш­ную новость. И я знаю, что вы на этом не остановитесь.

Она откинулась назад, сняла туфли, вытянула ноги и при­строила голову под маленькое зеркальце в рамке из красного дерева.

— У меня голова кружится от вашего белого вина. Разбуди­те меня, когда мы приедем на набережную Вольтера!

Бани высадил нас перед галереей, а сам поехал дальше по на­бережной Сены. Юнь, сонно потягиваясь, разглядывала вит­рину, где я выставила работы/Сой[1] — современной художни- [70] цы, на которую сейчас рассчитываю больше всего. Мне ил 1г/гоп удалось выставить ее работы на Венецианском биеннале; за последние полгода ее популярность постоянно растет, и ско­ро она уже не будет во мне нуждаться.

Открыв дверь, я сказала Фернандо, что он может идти обе­дать. Вздохнув с облегчением, он схватил свой рюкзак и уже на пороге сообщил, что получил второе предложение продать Клер Дамм за шестьдесят тысяч, что “Лестница” Жана-Фран- суа Фариона[2] пока останется в Бобуре[3] и что Джексон Поллок[4] ушел у нас прямо из-под носа. Исчерпав весь запас плохих но­востей, он вихляющей походкой двинулся по набережной к любимому вегетарианскому ресторану.

Я наблюдала за Юнь. Она стояла перед моей любимой картиной Сой. Мужчина, погруженный в медитацию; свет­лое, одухотворенное лицо и крест вместо чресел. Она как будто впитывала в себя картину. Взгляд сканировал, ноздри определяли состав лака, пальцы запоминали текстуру и ха­рактер мазка. Я взяла Юнь под руку и подвела к картине, на которую не могла смотреть без боли: последняя работа Клер Дамм — растерзанный труп сирены, распростертый на пля­же. Я никак не могла решиться ее продать.

Лицо Юнь потемнело, дыхание участилось, как будто она почувствовала страдание моей подруги, глядя на ее послед­нюю работу.

  • Что ты об этом думаешь?
  • Я никогда не выношу суждений, Марлен. Я усваиваю и воссоздаю, вот и все. “Сирена, 2007”. Хочешь, я сделаю тебе копию?
  • Нет.

Я закрыла галерею на ключ, спустилась по винтовой лест- нице, которая вела в комнату-сейф и достала оттуда холст — “Женщину-богомола”, 2004 год. Юнь молча оглядела мой портрет в образе женщины-насекомого на холсте, располо­сованном ударами ножа.

 

[1]   Сой (наст, имя Gaetan Gris, р. 1975) — современная художница, работает в Швейцарии.

[2]   Жан-Франсуа Фарион (р. 1955) — современный французский художник и реставратор.

[3]   Бобур — просторечное название Национального центра искусства и куль­туры Жоржа Помпиду.

[4]   Джексон Поллок (1912—1956) — американский художник, идеолог и ли­дер абстрактного экспрессионизма второй половины XX в.