А когда человек не о себе думает, добро до самоотречения творит и об этом мечтает, -- это всегда интересно, да к тому же и редко. Вот это как раз без внимания не остаётся. Таких людей Бог одаривает и детей их не забывает. А подарить душу до рождения, да с готовой уникальной судьбой, -- что может быть лучше? Но у Бога своя правда, своё понимание счастья. Вовсе не значит, что такую душу ждёт безоблачная и успешная жизнь, полная радости и приключений. Как раз, наоборот, в будущем Бог посылает этим душам большие испытания, трудности и лишения, но все эти беды со смыслом, и чем жирней минус, тем потом жирней плюс получается. И одаривает на особинку, если так можно выразиться, как душе по сердцу. Жизнь такого человека не будет пустой, и в старости он будет благодарить Бога за все радости и горести, трудности и удачи, успехи и потери -- словом, за всё, что ни случилось в его жизни.

 

   Батюшка, видимо, любит проповедовать, поэтому и сейчас сел на привычного конька с удовольствием. Ему понравилось просвещать невежественного профессора, погрязшего в мракобесии, и он ударился в размышления "что есть душа". Он объяснял с научной точки зрения единство и различия души, тела и сознания и приводил в пример триединство Бога и ещё какие-то умопомрачительные образные конструкции, которые выше моего понимания -- я просто не в силах их передать. Объяснял, почему Бог смог одновременно находиться и на небе Богом, и на земле в образе человека. Говорил, что сознание -- это проявление уникальности, а разум души похож на океан, а точнее, на все океаны Вселенной, который любое знание, как щепку, на поверхность выталкивает. Сыпал мудрёными научными терминами и писал на огромной доске сложнейшие многоэтажные формулы. Казалось, что произошла какая-то путаница, и Ламиревский вместо отца Ювеналия должен быть в священнической рясе. Он совсем не спорил, тихо и смиренно внимал и лишь изредка, как прилежный ученик, задавал вопросы по поводу той или иной формулы. И напротив, батюшка во всей красе и могуществе явил на театральных подмостках образ великого учёного, который на голову выше разных там академиков и профессоров.

   Потом они вернулись к разговору о моей необычной дочке.

   -- Теперь-то для меня всё ясно,-- задумчиво сказал Ламиревский. -- Я очень признателен вам, отец Ювеналий, вы мне прямо всё по полочкам разложили. В жизни я бы сам к этому никогда не пришёл. И всё-таки интересно было бы узнать, кто родители девочки. Разумеется, они должны быть необычные, раз Бог приготовил им такого ребёнка.

   -- Увы, а может, и к счастью, нам промысел Божий неведом. Неисповедимы пути Господни. Это должна быть очень хорошая женщина. Любовь и материнство -- суть всего мироздания...

   -- А отец?

   -- Отец тоже должен быть без греха. Должен любить ближнего своего...

   Видно было, что батюшка хитрит. Он сразу как-то заёрзал и засобирался, скоренько попрощался и ушёл. Алевтина Аркадьевна вышла вместе с ним, пытаясь потолковать о сокровенном где-то там в прихожей и задать мучившие её судьбоносные женские вопросы, на которые ответы знает только человек, по её мнению, приближённый к Богу.

   Меридов всё время сидел в сторонке мрачнее тучи. И как только они остались вдвоём с Ламиревским, поделился своими переживаниями и опасениями.

   -- Да, Дмитрий Ильич, вы меня без ножа зарезали, сразили наповал. Выходит, клонирование не такое уж и безобидное занятие.

   Голос его уже окреп, -- видимо, потому, что разговор перешёл на привычные научные рельсы.

   -- Даже не знаю, что вам ответить...

   -- А что тут скажешь! Может, клонирование и безвредно, и даже у клонированного человека со временем появится душа. Скорей всего, так и случится. Или эту жизнь подберёт та душа, чей генетический материал был использован. Вот только никакой Божественной тайны в жизни такого человека не будет, и промысла тоже, и благословения. Теряется весь смысл.

   -- Да, по-моему, вы правы.

   -- Вот именно, нет никакого смысла, -- тихо и задумчиво повторил Меридов. -- Человечество должно стремиться, чтобы таких душ, как эта девочка, было как можно больше. В идеале, конечно, все души должны быть такие. Сто процентов. А клонирование как раз просто отрезает человека от Бога, уводит в другую сторону. И знаете, Дмитрий Ильич, образно говоря, мне иногда кажется, что в нашем мире -- я имею в виду земную жизнь -- давно уже процветает клонирование. Люди сами себя отрезают не только от Бога, но и от своей души. И становятся некими клонами.

   -- А если клонировать только таких людей, как эта девочка? -- спросил Ламиревский.

   -- Сначала я тоже так думал, -- отвечал Меридов. -- Но очевидно, Бог не обязан писать новую судьбу, создавать ещё одну историю жизни. И что потом делать с этой информацией жизни? Не окажется ли она не только чуждой, но и вредной и опасной?

   Говорили они ещё некоторое время. Чувствовалось, что без батюшки они всё дальше и дальше углубляются в непролазные дебри, погрязая в парадоксах и тупиковых противоречиях. Ну а, как известно, жажда познания неутолима, человеческое любопытство безмерно, а посему решили великие учёные разыскать мать моей девчушки, которая и должна, по их мнению, ещё больше пролить свет на сию тайну.