На собеседование с потенциальными матерями ушло всё второе действие...

   Ксению я так и не увидел, но претенденток на нашу дочку нашлось немало. Среди них были и Неля, Альбина, Катерина, Геля. Все они являлись по очереди, и каждая утверждала и клялась, что это именно она и есть настоящая мать девочки. Угощали их тортом, конфетами и пирожными с чаем, ну, или с вином и шампанским, кому как по душе пришлось. Случайных попутчиц запускали партиями десятками, и они наперебой галдели так, что ничего и понять нельзя было.

 

   Каждая с упоением рассказывала о себе всякие подробности, старательно доказывая, что именно она достойна особенного ребёнка от Бога. И Ламиревский с Меридовым по их жизням, по характерам и нравственным качествам, по добродетельности и таланту пытались понять, так сказать, промысел Божий.

   На сцене разыгрывался самый настоящий фарс. Женщины с неестественной гордостью старались выставить напоказ все свои самые низкие качества, даже бравируя этим. Это выглядело так неестественно и нелепо, выпукло и гротескно, но поразительно завораживающе. С творческой точки зрения, конечно. Словно постановщик спектакля придерживался изречения великого поэта Владимира Маяковского "Театр -- не отображающее зеркало, а увеличительное стекло". Конечно, во всём было больше игры, чем реализма. Вот хоть монолог Нели взять -- прям заслушаешься.

   -- Раньше я свободно могла выпить ноль пять водочки за вечер, -- говорила она, элегантно покуривая сигареткой. -- А утром, опохмелившись чекушкой, спокойно шла на работу. Ну, когда ещё работала. Работать мне вообще противопоказано, здоровье не позволяет. Знаете, я по природе сова, могу всю ночь не спать, если, конечно, с алкоголем не переберу. Потом высыпаюсь, конечно, часиков до двух, до четырёх, иногда даже до пяти... А работать я не люблю. Муж меня не понимал. Потом я Графинчика встретила, полюбила... Знаете, любовь прекрасное чувство. Я когда поняла, что влюблена, я стала какая-то странная, словно сама удивлялась своему счастью. Ходила притихшая и чуть замкнутая. И уже не глядела по сторонам колким и растерянно-ищущим взглядом -- глаза мои, словно затенённые лёгкой усталостью, смотрели с любовью, с удивительно лучистой теплотой. Мне хотелось обнять весь мир, и я излучала любовь и нежность. Я часто не выдерживала и плакала. И тогда я решительно покончила с прошлой жизнью. Я всё отдала бывшему мужу -- квартиру, отказалась от детей. И стала жить ради нового счастья. Когда понимаешь, что такое настоящая любовь, уже ничего не может остановить. Я даже пить стала больше. Хотя сердце шалит, врачи запрещают. В голове шумит. Это после того, когда я сильно ударилась головой... Я теперь даже долго говорить не могу, извините.

   У Нели развязная манера растягивать слова, грубое такое кокетство, но на подмостках её пропитый и прокуренный голос звучал не вульгарно, а завораживающе. В словах чувствовались теплота и сердечность, мудрость и поэзия... Я даже невольно заслушался и залюбовался. Как ни странно, длинный монолог совершенно не утомил зрителей, они слушали внимательно и с умилением, как некое откровение. И даже я попал под гипнотическую магию неординарного актёрского мастерства.

   Непонятно какими судьбами в этот спектакль затесалась Лиза Скосырева. Тоже участвовала в кастинге... Она призналась, что о детях никогда не думала, и ни с того ни с сего стала рассказывать, как ей удалось сбросить тридцать семь килограммов (хотя толстой никогда не была) ради любовника, который её потом, подлец, бросил. И тогда она пустилась во все тяжкие, меняя одного любовника на другого, которые "все такие разные и не похожи друг на друга". С блеском в глазах вспоминала и все свои случайные интрижки, стараясь не пропустить мельчайшую подробность.

   В конце она заключила:

   -- Мне кровь из носа необходим этот ребёнок. Я творческая личность, и этот ребёнок придаст мне силы, энергию, уверенность в себе, станет для меня источником вдохновения, и поможет раскрыть мой незаурядный талант.

   У меня слезы умиления чуть не брызнули.

   Мрачноватая патологоанатом Катерина честно призналась, что её больше интересуют мёртвые, нежели живые. И вообще людей в массе своей она презирает и местами ненавидит. Откровенно поведала о детских психологических травмах, перенесённых в детстве, обвиняла во всём мать с отцом и всех родственников и соседей. Призналась, что прекрасно осознаёт тёмные стороны своей сути, понимает, кто она и какое она может дать воспитание ребёнку. Вела себя грубо, разговаривала через губу и упорно бубнила, что у неё вообще не должно быть детей.

   А вот Альбина сетовала на свою несчастливую и горькую бабью долю.

   -- Как же я страдала всю свою жизнь! -- жаловалась она. -- Шесть раз была замужем. Не скрою: меня всегда любили и носили на руках. Но для женщины важно любить самой, женщина не может без любви, а сердце... сердцу не прикажешь. Ничего не сделаешь, если оно молчит. Я так и не встретила того единственного, который растопил бы моё сердце, заставил бы поверить в любовь, счастье... Любовь, счастье... Я сейчас замужем за директором большого предприятия... Вроде и человек видный, но где счастье, где любовь? Конечно, он зарабатывает хорошо, но что мне эти деньги? Я интеллигентный человек, на государственной должности мирового судьи. Сами понимаете, какая это колоссальная ответственность -- от судьи зависят судьбы людей. Поэтому я не бедствую. Вы хоть знаете, сколько я зарабатываю? Я в ресторане за вечер больше оставляю, чем рабочее быдло за месяц получает.