А чуть позже Виктор Петрович напи­шет предисловие к моей первой книжке «Мужская трава», в которой достоверно расскажет о нелёгком труде таёжника:

«Почти во всех охотничьих избушках находил я то небрежно брошенную на стол, то тщательно спрятанную тетрадь — что- то вроде календаря, который часто переступает свои скупые страницы и превращается в дневник, собеседником охотника ста­новится ученическая тетрадка — собеседник нужен всякому чело­веку, необходим он и охотнику. Много ли с собаками наговоришь?

Ах, сколько наблюдений, одиноких дум, иной раз неуклю­жими, но искренними стихами или в виде песни изложенных, в тетрадках одинокого промысловика!

рекомендуем техцентр 

„Россыпью зёрен" называю я эти нехитрые творения, за­несённые в тетради, из которых проросло не одно стихотво­рение в мировой и прежде всего в русской литературе.

Алексей Бондаренко эти „россыпи зёрен" проращивает в виде коротких этюдов, рассказов, зарисовок. Я давно их читаю и вижу, что год от года слух и глаз охотника становятся примет­ливей и острей, перо — тоньше. Впрочем, я не хочу навязывать вам, дорогой читатель, своих оценок — я ведь не продаю и не покупаю товар, я всего лишь предлагаю побыть вместе с охот­ником в приенисейской дивной тайге, подышать лесным возду­хом, порадоваться, иногда погрустить, поучиться таёжному умению; опыту, которые никогда не лишни, но особенно нужны, когда оказываешься один в тайге, да ещё в беду попадёшь».

Осталась незабываемой для меня одна из поездок с Викто­ром Петровичем на реку Сочур.

Зимовье на реке Сочур некорыстное, обветшалое, потолок из жердей, земляной пол и полуслепое оконце на восток. Нары вдоль противоположных стен сколочены тоже из сухих жердей, меж ними небольшой столик, и в углу железная печурка. Брёвна без паза, и кое-где через стены зимовья проникает дневной свет — птицы и мыши постарались. Зимовье когда-то было построено ле­соустроителями на высоком берегу реки. Лесоустроители сдела­ли своё дело, отработали положенный срок и удалились восвояси с диких берегов. Многие годы так и стояло зимовье без пригляда, обветшало, покосилось. Со временем оно бы сгнило и рассыпа­лось. Благо, его случайно нашли охотники — на перепутье стоит, подлатали, подладили, крышу заменили, ещё одно оконце втисну­ли в прогнившую стену. Светло и уютно стало в зимовье.

Не думал я, не гадал, что в этом зимовье придётся мне несколь­ко дней прожить и пообщаться с Виктором Петровичем. Наша по­ездка на Сочур вышла экспромтом.