изящными манерами и покладистым характером, неж­ностью вашей кожи, темнотой ваших глаз и ловкостью ваших пальцев. Со временем я научился ценить ваше обаяние и прелесть ваших суждений. И вот я дерзаю вы­разиться в том смысле, что, исходя из вышеназванных и ряда других причин, я люблю вас всей душой.

 

Дженнифер. Я чрезвычайно счастлива, узнать об этом, мистер Перкинс. Вы знаете, что я вас уважаю и восхи­щаюсь вами. Может быть, вы не знаете, как сильно я вас люблю. Но это так. Я люблю вас со страшной силой.

Перкинс. Милая моя Дженнифер.

Дженнифер. Мой супруг.

Перкинс целует ее в лоб.

Сюда идут.

Оба уходят. Входят Флетчер и Полл. Он несет венок “От бла­годарного учительского состава”. Прислоняет его к гробу.

П о л л. Никак не пойму, почему люди так носятся с мертвеца­ми. Мертвецам-то от этого какой прок?

Флетчер. Носятся, потому что совесть нечиста. При жизни не удосужились проявить симпатию и успокаивают се­бя, оказывая любезность задним числом.

Полл. А к ней никогда никто не испытывал симпатии. Ко­нечно, пока из нее выжимали деньги, приходилось при­творяться. Но глупо лицемерить, если больше уж ниче­го не выжмешь.

Флетчер. Я думаю, ей оказывают уважение просто потому, что она мертва.

Полл. Это не причина.

Флетчер. В каждом человеке есть что-то, достойное уваже­ния, Полл. Об этом вспоминают в тот момент, когда уже нет шанса ничего исправить.

Полл. Считаю, он поступил разумно, что ее угробил.

Флетчер. Кто?

Полл. Полковник. Разве не ясно?

Флетчер. С какой стати ему ее убивать?

Полл. Это было на седьмой день.

Флетчер. На седьмой день — чего?

Полл. Их женитьбы. Седьмой день — критический в любом браке.

Флетчер. Ага.

Полл. А вам доставило бы удовольствие угробить меня? Мо­жете это представить?