• Что же ты будешь делать! — кипятился Лёха, в очередной раз перебросив удочку. — Прав почтальон твой, надо ехать на Клязьму. Тут, похоже, мы единственного ротана поймали.

рекомендуем техцентр 

Леонида приятели встретили утром, когда, тяжело вздыхая, шли через пилораму в магазин, прихватив удочки. Он догнал их на велосипеде.

  • На Войнингу что ли?
  • Не, вон, на наше озерцо.
  • Бог в помощь. Но это не рыбалка.
  • Куда ехать-то? Научи!
  • На Клязьму поезжайте, за Боголюбово, где Нерль впадает. Нерль холодный, Клязьма — теплая. На границе температур мелюзга кормится, потому вся щука там. Хочешь на спиннинг, хочешь на фидер. Это уже, к чему привык.

Беляев с трудом сдерживал икоту. Вчера он уже обещал отвезти Лёху на Клязьму, но утром понял, что за руль не сядет.

  • Это, кстати, тебе, — Леонид вручил Беляеву конверт, — опять из Красноярска. Кто пишет-то, выяснил?
  • Да так, — промямлил Беляев, — сын.
  • Ты же говорил, бездетный.

Беляев развел руками.

  • Оказалось, не совсем.
  • Ну, поздравляю!

Беляев пожал протянутую ему почтальоном руку.

  • Бывай, папаша, но от проставы не отвертишься. С тебя причитается.

Леонид вскочил на велосипед и резво покатил по бетонным плитам бывшего

тока.

  • Ого! — присвистнул Лёха. — Какие новости. И от кого ребенок?
  • Кабы знать. Да и неудобно спрашивать. Не ребенок уже. Взрослый человек. Вот приедет...
  • Уже приедет?
  • Пригласил. Если приедет, спрошу как-нибудь поделикатней.

Он сунул пока письмо во внутренний карман, а теперь, слушая как Лёха чертыхается, меняя наживку, вспомнил про него, достал и вскрыл ножом конверт. Ярослав писал, что отпросился с работы на несколько дней и прилетает третьего числа. Встречать не просил, мол, доберется сам.

Третье — было сегодня.

«А ну как он уже тут, а мы на рыбалку уперлись, — подумал Беляев. — Хорошо, что на Клязьму не поехали и на Судогду не пошли».

  • Ну, как там у тебя? — окликнул он приятеля.

Лёха не ответил. Беляев заглянул в ведро. Единственный ротан завис, расправив плавники, посередине круга, в котором отражалось небо. Олегу вдруг померещилось, что это была та самая рыба, которую поймал он в прошлый раз. Та, которой нашептал всякие глупости куда-то за левую жабру, прежде чем отпустить в озеро.

  • И что же, есть тебя теперь, что ли? — пробормотал Беляев, взял ведро обеими руками, прошел с ним за куст и аккуратно, чтобы не плеснуть, выпустил рыбку в воду.
  • У тебя кошка есть? — Крикнул Лёха из-за куста.

В голосе звучала досада.

  • У Пухова есть. Вообще, много кошек по участку бродит.
  • Придется им отдать. Или вон, собаке Пуховской отдадим. Уже полдень. Клева не будет. Из-за одного нечего возиться. Где ведро-то?
  • Ведро вот, — Беляев показал пустое ведро, — а ротана выпустил, не надо собаку баловать, гадить от сырой рыбы будет. Пойдем, что ли? Сын, оказывается, сегодня приезжает.

Лёха присвистнул и принялся собирать удочку.

На обратном пути опять сделали крюк до чмаревского магазина. К одиннадцати часам в винный отдел уже выстроились деревенские мужики и дачники с трудными лицами. Беляев набрал всякой еды для торжественного обеда по случаю приезда сына, тут подошла очередь в винный. Олег взял водки, а Лёха заказал пять литров разливного «лидского». Пока улыбчивая продавщица наливала в пластиковые бутылки пиво, Беляев смотрел на прилавок с детскими игрушками, леденцами и жевательной резинкой. Невозможно было представить сына взрослым. Только маленьким.