Начиная с 1949 года я руководил литературным отделом изда­тельства “Галлимар”: именно я стоял во главе комитета по от­бору, чтению произведений, раздаче рукописей, благодаря чему и познакомился со многими писателями, в том числе и с Патриком Модиано.

 

В 1968 году Жан Ко, один из моих друзей юности, знако­мый с матерью Патрика, принес мне рукопись под названием “Площадь звезды”, сопроводив это словами: автор — молодой человек, “книга потрясающая, прочти, сам увидишь!” Я про­чел, нашел книгу бесподобной, рассказал о ней Гастону Гал- лимару, и она была принята к изданию. Я был заворожен вы­разительной силой произведения, и в то же время оценил, насколько сложны темы, которые затрагивал автор. Доволь­но впечатляющим было видеть совсем еще молодого челове­ка, пишущего о войне и антисемитизме. С той поры и до мое­го ухода из издательства я был его издателем, следил за всем, что он писал, и мы очень сблизились. Для меня Патрик стал членом семьи, словно родился у Галлимаров. Он, прежде все­го, обладал собственным почерком, что, на мой взгляд, и яв­ляется фирменным знаком фабрики “Галлимар”.

Работа по изданию книг Патрика Модиано была неслож­ной, поскольку его рукописи были очень хорошо отработа­ны. Порой я ловил какие-то мелочи, касающиеся, к примеру, местонахождения той или иной улицы. Но это большой писа­тель, и я никогда не вмешивался в композицию или систему образов. С годами оттачивается его стиль, как в тематике его книг все более полно отражается его жизнь.

Поскольку он был очень стеснительным и держался особ­няком, я поддерживал его и слегка покровительствовал во всем, что касалось продвижения его книг. Был посредником между ним и журналистами, помогал выбрать приглашения,

© Татьяна Чугунова. Перевод, 2018

которые нельзя не принять. Когда он в 1978 году получил Гонкуровскую премию, он был рад этому, конечно, но избе­гал интервью, боясь шумихи в печати. Патрик, этот верзила, такой странный, он много времени проводит в ночных про­гулках по парижским кварталам, ищет, что бы такое взять на заметку, а потом зарывается в “Боттен” в поисках имен лю­дей, которые его заворожили. В литературном мире он дер­жал себя не так, как другие писатели “Галлимара”, которые обменивались текстами, поддерживали дружеские связи. Не­долгое время он входил в издательский комитет по чтению, но это была катастрофа, потому как его невозможно было за­ставить высказаться по поводу прочитанного! Он говорил: “Это хорошо, хорошо, ну не совсем... но все же неплохо*. В конце концов, он сам предпочел выйти из игры. Но у него есть чувство юмора, он и на себя, и на мир смотрит как бы со стороны, что чувствуется в его романах.

 

5 Ноября 2010