Разговор с директором возымел частичное действие. Хидиятуллин вроде извинился, а вроде и нет. Желчно пробормотал перед уроком под нос стандартные слова и уселся в одиночестве. Собрав у 8 «А» тетради, Роман горестно вздохнул при виде почерка Ранеля. Слова не подвергались идентификации. Крупные закругленные буквы-близнецы сплетались в бусы, растянутые на каждой строке.

 

Методов, одобренных педагогикой, перестало хватать. Во всех классах, кроме 11 «А», приходилось покрикивать. Крик придавал уверенности и дарил чувство контроля над ситуацией. Роман условился с самим собой повышать тон не чаще двух раз за урок. Власть развращает, да и напоминать сварливую моську, которая лает почем зря, не хотелось. Ни в будущем, ни сейчас Роман не видел себя в комической роли.

Перед уроками Роман по обыкновению спускался за водой, чтобы мыть доску в течение дня. В пятничное утро его с полным ведром застала на лестнице историк Анастасия Олеговна, соседка по этажу, приглашавшая на чай в первую встречу. Учительница тяжело дышала, с трудом покоряя ступеньку за ступенькой.

— Роман Павлович, вы разве сами воду таскаете? Это не учительское занятие. В каждом классе есть дежурный. Если его нет или это девочка, вы свободных мальчиков отправляйте. Цените свой статус.

Анастасия Олеговна говорила с убежденностью кота Матроскина, сведущего в бутербродах. Роман отложил совет до времен, когда заработается до одышки или дослужится до высшей категории.

В субботу, как и известил заранее директор, для учителей школы в РОНО организовали поездку на остров-град Свияжск. После шестого урока все погрузились в большой синий автобус, и усатый водитель в кепке включил «Авторадио» и завел мотор.

Среди пассажиров Роман не видел Максима Максимыча и Андрюху, хотя утром обменялся приветствиями с обоими. На коленях учительницы по физике играл в телефон ее сынишка в кепке сочного апельсинового цвета. Когда мальчишка вертел головой, он будто пытался смахнуть огонь. Учителей сопровождал еще молодой батюшка в черной рясе с внушительным позолоченным крестом на груди. Чертами лица священник напоминал Каллена Бохэннона из сериала «Ад на колесах». Роман мрачно настраивался всю дорогу внимать наставлениям о законе и благодати, однако батюшка удивил. Он вполголоса беседовал с Анастасией Олеговной и свой исключительный статус не демонстрировал.

Несмотря на середину сентября, дни стояли безоблачные и по-летнему жаркие. Как подметил классик, как бы хрустальные. Распахнутое синее небо услужливо предоставляло иллюзию простора и точно нашептывало бросить все и стремглав бежать на юг, цепляясь за хвост растраченного лета.

Тепло и солнце предсказуемо вызвали у учителей шутки, что погоду будто подали по заказу. Роман занял место в конце салона, рядом с Вадимом, молодым учителем английского. Сосед рассказал о двоюродной сестре, занимавшейся конным спортом и получившей награду из рук Президента Татарстана.

Батюшка зарекомендовал себя отменным проводником. С пути группа не сбилась ни разу. Священник угадывал, когда лучше поведать что-нибудь об истории острова или о его достопримечательностях, а когда уместнее помолчать. Когда на пути повстречалась хромая корова с обломанным правым рогом, щипавшая жухлую траву у плетня, батюшка безбоязненно похлопал ее по черному боку и произнес на ухо ласковые слова.

Из разрозненных сведений Роман выяснил, что Свияжск основал Иван Грозный как аванпост перед решающей битвой за Казань. Град славился храмами и монастырями, выстроенными без единого гвоздя. Здесь же в 1918 году учинил показательную расправу Троцкий, казнив каждого десятого красноармейца за неудачную попытку отбить Казань у Каппеля. Позже советская власть использовала храмы и монастыри по партийному усмотрению, организовав на острове лагеря и колонию для малолеток. А в постсоветские годы татарстанское руководство привлекло инвесторов, каковым вменялось в обязанность восстановить и реставрировать архитектурные памятники, придать острову хитовый туристический облик и возвести дамбу, чтобы соединить Свияжск с материком.

  • Места здесь особенные, целебные. Когда у вас тревога на душе, вы приезжайте сюда в одиночестве. Необязательно даже в храм идти и свечку ставить. Погуляйте, посидите на берегу. И смятение отступит.

Священник выражался необычно, по-старинному, что ли. Тем не менее его лишенная интонационной вычурности речь была проникнута естественной простотой, будто иначе батюшка и не умел разговаривать. Мальчик в апельсиновой кепке — и тот заинтересованно слушал.

На обратной дороге в хвосте салона образовалось подобие застолья — без стола, зато с выпивкой и закуской. Участвовали завучи, информатик Артур Станиславович и Вадим. Ирина Ивановна извлекла из сумки бутылку и разлила теплую водку по стопкам и стаканам. Сметливая Рузана Гаязовна вытащила припасенную курицу и нарезанный бородинский хлеб. Жир гнойного цвета стекал с курицы на бумагу. Глядя на обтянутые обгоревшей пупырчатой кожей крылышки и бедрышки, Роман почувствовал, что его вырвет, если он притронется к ним. От водки и закуски он вежливо отказался, взяв лишь огурец, которыми Артур Станиславович разжился у бабок на Свияжске. Зазвучали тосты.

  • Молодой специалист не хочет вливаться в коллектив, — пошутила раскрасневшаяся Ирина Ивановна, и завучи засмеялись.
  • Изжога мучает, — сказал Роман. — Зря свечку не поставил.

Батюшка в другом конце салона делал вид, что не замечает пирушку.